Письмо

14.09.93.

У меня новый почтовый индекс 13051.

Милая Наташа!

Собираясь звонить в Ведель Твоим далёким родным, вдруг вспомнила, что я же Тебе после того тревожного письма ничего и не писала, и в то мгновение, когда Ты звонила сюда, я куда-то вышла… И мы не поговорили. Ты знаешь ‒ это год странных дней рождений в моём кругу. Твоё я не вспомнила. Моё не вспомнили другие, Харальд на своё 19-ое уезжал куда-то в Мюнхен, чтобы быть в ночном концерте со странно-страшной музыкой и лучами лазеров. В воскресенье я была тут в Берлине на таком. Странно это ‒ всею силой они, те, кто это реализует, пытаются мне внушить, что надвигается война, что человек мало стоит ‒ всё разобрано, разломано, а «децибэлы» растут, и, слушая и смотря на всё это, ты превращаешься в листок, плывущий вниз по течению. Но там ищут себе отдых тысячи и тысячи молодых, растущих ещё. Как бы большой косой кто-то стинает нас под корень. А я ещё всё это видела в «Вальдбюне», что по соседству с тем Олимпийским стадионом 36-го года. Да, Европа готовится…

А как живёшь Ты? Газеты пишут разное о России… А мне всё ещё кажется, что Сибирь выстоит и будет в ней хорошо, и будут люди жить. И будет куда мысли посылать. Ведь вот что оказывается самое страшное ‒ когда некуда послать мысль.

Когда тебе кажется, что всюду пусто или горе, и твою мысль никто не хочет (не может) услышать, а значит она умирает. Сколько можно так жить? Наверно же потому я уехала в Сибирь, чтобы до последних мгновений сохранить иллюзию. Лучше было бы, конечно, её воплощать, но увы! Я снова «много думаю», до дел не дотягивает сердце. Колдовство это или неискренность жизни, окружающей его и нас. И мы ли не сами создаём всё это? Ну ладно. Ты далеко. Очень. И поэтому не надо Тебя обременять делами не решаемыми. Буду надеяться.

Сибилла мне писала, что два письма Тебе послала, а ответа нет. Ей очень понравился Твой подарок и она благодарит Тебя и надеется, что на следующий Фамилиен-таг она приедет. Старенькому фон Притвицу хорошо под её опекой, она такой дивно искренний и сияющий человек. Поучиться бы мне.

А Бернхард жаловался ещё в июне, что Ты не отвечаешь, а он бы так хотел наладить с Тобой корреспонденцию… Ну что ‒ возьмись! Он мне прислал драгоценный экземпляр жизнеописания «Террор Тартарорум» ‒ это твой предок; но ведь у меня пока всё ещё нет никаких возможностей на фильм. А может так и правильно, я должна просто быть дома, чтобы помочь, если надо Харальду!

Кристина в Риге, вот-вот приедет, а у нас дома «аладекадабра» ‒ Харольд начал ремонт в коридоре, ну, да, а это длится, длится. Петер сдал книгу, слава Богу, и убежал к морю. Надо ему отдохнуть. Может встанет всё тогда на свои священные места.

А как у Тебя? Прилетело ли к Тебе наконец то платье? Уже глубокая осень у Тебя? Или зима? Нет, для зимы рано, хотя здесь вдруг стало очень холодно.

Читаю Артура Делпа ‒ оппонента, может единственного тогда, философии Хейдегера. Написано в 35 году, читаешь сегодня.

Quo vadis?

Пиши Наташа, барон Ты наш единственный!

И всем-всем привет! И Сибири моей!