Письмо

2.XI.49. № 24.

Дорогая ты моя Татьяна!

Завтра последний день моего пребывания в Испанской столице. Скоро буду в России. Незачем и писать, тем паче, что и прошлое письмо, неотправленное, лежит в моей сумочке. Но делать мне нечего, – последние часы прочитаны, готовиться больше не к чему, за день я трижды успела выспаться, и сейчас мне хочется поплакать в чью-нибудь жилетку. На тему о том, что жить на свете очень трудно. Но и плакать об этом тоже нелегко, если говорить честно.

Жаль. Чего? Не знаю. Написала букву «ж», - и потом без мысли приписала к ней «аль». И получилось «жаль», слово, которое и в самом деле лучше всего подходит к моему настроению. Жаль мне… Что единожды родившись, только раз можно и умереть. Немного глупая вещь, – избирать такой повод для грусти. Если бы умирать можно было неоднократно, я очень хотела бы умереть сейчас. Понимаешь, – временно перестать дышать, чувствовать, думать. Просто перестать существовать. Чтоб меня не было.

Когда такая грусть, что никакими словами не скажешь, – познаёшь истинную цену папиросы. Голубоватого, вьющегося дымка… Куришь, и мысль тоже курится, тупо, тихонько тлеет… Кажется, давно, слишком давно она у меня тлеет, а не горит… Вот это-то, пожалуй, и есть подлинная причина грусти. А остальное так, пустяки, которые иногда заглушают это сознание, иногда, как сейчас, обостряют его…

Москва… Сколько лет в ней прожито, сколько в ней пережито. Да, скоро буду дома…

Эх, дорогая сестрица моя. Как хорошо, что каждый человек идет в жизни своей дорогой, и ты не повторишь моего пути и моих ошибок… Как хорошо, что мы такие разные с тобой…

Приеду, буду работать… 6-го отпразднуем, 7-го – за книги. Благо, они с собой, можно заниматься дома. Жив ли мой ленинский билет? В голове вертится, вернее, ворочается, груда афоризмов, стихотворных строк и прочей дряни, именуемой народной мудростью. Дрянь – потому что куча, где все – без разбору… И то, что толкает вперед, и то, что тянет назад, всплывает как оправдание всего и вся…

Боже мой, Таня, как бегут годы. Двадцать шестой, – а до нагорной проповеди не видать тропок-дорожек…

Далее идет текст на французском языке.