Письмо

Здравствуй мой милый, мой любимый, мой желанный!

Пишет тебе твоя преступная жена, не писавшая тебе уже четыре дня. Для искупления вины своей целую тебя тысячу раз и в губки, и в щечку, и в глазки и еще всяко, и очень-очень тебя люблю. Прости, что не писала долго, сначала очень было больно, потом я встала, но слегла Майка, у неё вчера было 39.3, а я все была с Иркой, и так устала, что ужас (больная, все-таки, еще, слабая).

Мой родной, милый Мишик, я тебе не писала, но ни на минутку о тебе не забывала, всегда ты в моих думках, со мною. Потому что я ведь своего мужа очень-очень люблю и даже больше, чем люблю. Мишик, не знаю, что тебе написать, никаких нет новостей. В понедельник иду на работу, чувствую себя уже ничего, только очень еще слабенькая. Сегодня зашла в магазин посмотреть ткани на платьице и бедные мои завидущие глаза разбежались в разные стороны. Жаль, что не было тебя со мною, ты бы меня успокоил и посоветовал, что купить. Ты ведь у меня умненький и разумный, а жена у тебя неразумная и жадная до платьев. Но ты, Мишуня, моих слов всерьез не принимай, п.ч. это я только так, а то ведь я тоже совсем-совсем сознательная. Мне только в магазины ходить противопоказано. Сегодня ты мне будешь звонить, и я буду рада-рада услышать тебя, своего ненаглядного, милого Мишика. Я очень хочу скорее быть с тобою, но только уж не совсем, а то так еще труднее привыкать к разлуке. Ты у меня ведь хороший. Ты мне говорил, что тебе больше всего нравится, а теперь я скажу: мне больше всего нравится и чаще всего вспоминается, когда твоя черная головка лежит у меня на груди и я ее ласкаю, а ты сам – поперек всех кушеток. Ты тогда – мой мальчик черноголовый, и я этого мальчика люблю, как девчонка. Вот. Еще я изучаю книжку «Мать и дитя». Там я вычитала, что в районе 20-го числа надо мне уже идти в консультацию. Только Майка говорит, что они все равно сейчас будут отрицать, п.ч. чтобы декретный отпуск дать попозже. Это они с ней так сделали. А еще… Ну, ладно, это мы тебе пока не скажем.

Родной мой, я рада, что ты так хорошо включился в работу, в то время как твоя ленивица-жена валяется по кроватям. Но ты ее не осудишь, п.ч. ты тоже женку эту любишь. Вот как пойду на работу, напишу тебе длинное, разумное письмо, а пока полежу, устала очень, а прилечь негде: на кровати Майка, а на кушетке Ирка, а сейчас Ирка гуляет и я могу полежать.

Целую тебя, родной. Пиши мне. Твоя Таня.

P.S. Дорогой дружок, а ты мне сегодня почему не прислал письма? Это ты поступил вовсе несправедливо и жестоко. Если ты мне не позвонишь, то я тут же и умру. А у меня жажда на фрукты, я их ем очень много и все не наемся. Папа мне принес полкило винограда, а я «хам!» и съела, еще съела 2 груши, большой гранат и n яблок. Затем еще раз целую. Осталось нам, Мишик, жить порознь уже полтора месяца. Скоро-скоро будем вместе. Как хорошо!!!

Целую и обнимаю милого друга. Твоя жена Татьяна.

16/XI-52 г.