Письмо

30.01.95.

Милая Наташа! Доброе утро!

Доброе утро в новом году под знаком свинки. Пусть она добрая к нам, пусть не ворчит, ест всё, что ей дадут и пусть живёт своей жизнью, людям не мешая, а помогая. Такие вот у меня первые слова на русском языке понедельник утром. Если удастся, то я выберу сегодня Тебе приглашение и передам с оказией в Москву. Если нет, пошлю почтой отсюда. Получила ли Ты те письма в старом ещё году? И посылочку от Сибиллы, где я один крем оставила тут, и чтоб не испортился окончательно, мы его используем (мы с Кристиной) по назначению. Простит меня Сибилла. Я ей пошлю свои сказки для кино, она прислала мне свои ‒ нежные, добрые сказки для первых шагов в жизни. Светлые.

Мои киношные дела тихо, но твёрдо остановились. Жалко. Но наверное всё же между собой связано нам невидимыми лучами, нитками или чем угодно. Но всё связано. Харальд готовится к вступительному экзамену. 2.2. в 14 час. Дай Бог что будет.

Часто вспоминаю Твою знакомую Анну, которая говорила о пути своего третьего сына. Это помогает в те дни, когда кажется, что снова растёт ночь, чтобы проглотить день.

У нас теперь Петерина мама. Ей трудно. Нельзя уйти из мира, не верующим. Это очень трудно. Не зря всё же то деление жизненного пути, которое предлагают индийцы ‒ после 50 ‒ время рассуждение и бесед с Богом. Трудно маме. Боюсь за Петера, а маме только он и Хелга считаются. Вот и зовёт она их всё время. А где мне их взять, если они себя прекрасно чувствуют на работе вне дома. Видишь ‒ я всё нахожу как поплакать, наверно же зная и надеясь, что Ты «прибаюкаешь» плачущего.

А всему причина, что снега нет. На день, на час выпадет и исчезнет снова. Под этим европейским дождём. Тускло. Была неожиданность. Даже две. Регинальд Цильке позвонил уже перед отъездом обратно, и то уже поздно вечером ‒ я не успела ничего с ним передать в Сибирь. После разговора я поняла, что самые главные «поджигатели» на выезд ‒ это женщины. Так было, когда вот уже скоро 20 лет тому назад из Ленинграда Беньяминов уехал, так и сейчас, повсюду. Вот жена Гербеня; это в Салехарде, хотела уехать. Ну и они сюда приехали. А теперь тоскуют. И плачут.

Как там в Сибири, Наташа? Как справляешься Ты со всеми своими обязанностями? Достаточно ли хлеба? Что в музее Лаврентьева? И кто будет хозяином Академгородка? Оставит он свои имена? Или будут изменения, как это происходит тут? Я писала Тебе коротко, что Анна Гросс была с мужем у меня. Трудно ей, работу не дают, свекровь ‒ что сделать? И как?

Письмо Твоё с планами на FamilienTag меня обрадовали, но я так хорошо спрятала программу, что в эту минуту не понимаю, когда он будет. Напиши ещё раз, чтобы мы что-то хорошего могли бы может хоть на этот раз-то предпринять.

Жду писем! Жду в гости. Привет, Наташа, Сибири доброй и белой!

= Оставь герою сердце

Что же он будет без него.

‒ Тиран.= Пушкин

Оставь мне эту мечту о Сибирской чистоте духовной!

Пока, Наташа. Целуем. Обнимаем. Очень тоскуем.

Gewaltfreie Feriesenter (Центры отдыха без насилия). Интересно на сколько меня хватит?

У меня свои ветряные мельницы ‒ пытаюсь обратить внимание общества на необходимость неагрессивного = телеканала