Письмо

21.12.97.

Милая милая Наташа.

Спасибо Тебе за доброе пожелание, оно пришло ко мне совершенно вовремя ‒ 19 декабря; Уже год кончается и это так красиво, что я знаю, как Твои и сибирские дела. Что-то существенного даёт нам этот край. Но если долго нет вестей от этих белоснежных полей, то становится тревожно; так что Ты совершенно права, характеризуя свою поездку в Москву как гуманитарную помощь. И вообще не очень-то будет преувеличенным сказать, что в этой помощи нуждается вся Европа, а не только её крайний восток, Москва и Приуралье. Так что, собирайся, Бог даст, и кому-то покажется нужным Тебя сюда отправить в командировку. А тут всё идёт своим тревожным, странным, даже диким ходом к какому-то решению. Все и всё напряжено! Оказывается ‒ нет уже в теле этого хозяйства ни одного здорового места. Всё, значит, надо лечить. Но чем? И как? Это и есть те рубежные ситуации в жизни общества, после которых начинается иное. Каким оно будет? Для нас важно, чтобы всё, что делаем, служило бы свету, то есть чтоб стало светлей от нашего горения.

Искала я в присланных Тобою (или это Валюша приложила) газетах Твоей статьи, наверное как-то пропустила её, или Ты ничего со своим именем не опубликовала на сей раз?

Уж очень важен был бы ответ на вопрос ‒ почему всё так случилось? А ведь случилось нехорошо и чтоб стало лучше надо знать этот ответ на это почему? Мало тех , кто затрудняют себы этим вопросом, здесь их ещё меньше. Это значит ‒ мы очень многое знаем о прошлом, и это многое становится всё большим и большим, но мы редка застанавливаемся [задумываемся] над тем ‒ что же с нами было и почему?

Уж очень надеюсь, что Замирин журнал этим займётся, она написала такой летуче-лёгкий текст; спасибо передай и добрые приветы; очень надеюсь, что она уйдёт в глубь причинных истин, и передаст это читающим будущим поколениям. Я, к примеру, остановилась на факте Нобелевской премии для Л.В.Канторовича. Фотография есть. Год. И король есть, передающий приз… Якобы праздник. Но зачем именно он избран из Академгородка, в том оказывается очень важном для мир. капитала году? А я ведь и по дурости своей не знала до недавнего, что Нобель изобрёл динамит; а от него пушки работали, небывалые по масштабам войны пошли, техника этому способствовала. И в кассу его фонда шли и идут огромные деньги. Жуть какая-то. А в этом году вот как-то начался спор о Ноб. Премии по литературе. Она якобы ну никак не совпадает с уставом.

Наташа, как видишь ‒ нам бы встретиться и поговорить. Рада за Тебя, что Ты над книгами будешь работать, только оставь у себя в визитной карточке пресс-шеф СО, а то ведь все знают ‒ без Тебя трудно будет; да и вообще Тебе ученика сперва своего надо вырастить. Или есть уже?

Буду писать здешним Притвицам в Ульм, Регенсбург и Ведель. Бернхарду мы написали к дню рождения (13.12), он хорошо и длинно ответил. Россия для него так и есть капканом для Притвицов. Он думает всё же умом светского человека. А сердце что же?

Умер Адольф Гросс. Я не смогла поехать на похороны. Айя звонила, растревоженная. А у меня остался долг к нему, я не ответила на последнее письмо. Ему трудно было в этом тут одиночестве. Больно. Российских немцев тут газеты уже называют русскими немецкого происхождения. А это значит, что лучше быть дома. Теперь всё яснее видно, как этот народ был инструментализован. Что будет?

Я тоже уйду за письменный стол. Экран пока служит тёмному; не моё Телепрограммы, за которую мы взялись всё ещё нет ‒ слишком большие проценты в бюджет уходят от этой экранной черни. Всё сплелось в кошельке всемирном. Плохо это. Надо остановиться. И вернуться к началам. Пока в этом большая преграда ‒ разнокалиберные институты веры. Очень надо тут ясного взора.

У нас дома пока всё слава Богу. Держимся, но ещё тревожное время не прошло, здоровье детей, пусть взрослые, не окрепло, но я очень верю!

Спасибо Тебе, Наташа, милая, барон Ты наш сибирский! Дай Бог Тебе всех благ и неиссякаемой радости быть, чтоб свету больше было! Привет добрый от нас всех к Новому 1998!

Леония.

Вертикальные тексты: Любим, целуем, обнимаем, все белые снега и всю синеву […] чистого неба, надеясь на встречи!

Будь счастливым, будь здоровым, будь искрящимся потомком мирной надежды Российских Притвицов!

А ведь знаешь ‒ мысль сердца ‒ это огромная сила; а молитва и есть эта мысль сердца. Помню, как об этом рассказывали ленинградцы, пережившие блокаду, как важно это сохранить!