Письмо

19.8.98.

Милая Наташа,

добрый день Тебе из Каунаса! Удивительно. Как упрямо вторгается равнодушие в самые для этого неприспособленные места. Я по пути в Ригу, но с Латвией и городом, где я зимой живу, теперь почти что нет регулярного, ответственного транспорта. Вот компьютер выписывает тебе пути-дороги, а ты вдруг приезжаешь, и никаких таких поездов нету. Полтора месяца тому дожди подмыли какой-то отрезок железной дороги, восстанавливать его некому и поезда не ходят, хотя в компьютерах числятся. И вот тут, собрались очень разные люди, молодежь впервые в Балтику отправившаяся, получает конечно то впечатление, которое и так уже вкладывается в их головы. Тут никто ни за что не отвечает. Но ведь было по-другому когда-то. А будет ли?

Это я Тебе так подробно пишу наверное для того, чтобы подтвердить то, что Ты и так знаешь.

Выехав из Берлина, я ещё не успела пообщаться с Минэтт, которая везла Тебе письмо. Получила ли Ты послание наше, Петерино? Как-то Тебя очень не хватает тут у нас, в этом тревожно метающемся мире. Но приехать, приедешь ли когда-нибудь?

Как Твои трудовые дела? Ведь как хорошо, что Ты можешь работать. Что будет, если те, кто мы знаем о том многом, что способен творить человек, если он верит, не скажем молодым? Поэтому пиши, Наташа, пиши о том, что знаешь, пиши о вере и светлом начале в человеке.

Помнишь, как папа Твой говорил о том, что Вас перевезли в Уфу? Я часто это вспоминаю, наверное же, чтобы прожить светлую дорогу нужна эта способность любить того, кого не знаешь. Ведь когда папа Тебя посылал на измерительные работы тех разбитых мостов в войну, что он думал, зачем так поступает? Это не так просто понять, но поняв, потрясает глубиной веры.

Как будет в Латвии не знаю, и удастся ли мне сделать то, что надеюсь? Попутные разговоры (а дорога очень длинная) дают очень тревожные впечатления. Ведь если притупить свои чувства до такой степени, что чужая боль тебя никак уже не тревожит, то ведь в больших масштабах это как раз и есть готовность на большие столкновения. Надо молиться, чтобы этого не было.

Надеюсь очень, что в огороде Твоём что-нибудь да поспело и Ты уже заполнила свои погреба? Часто Тебя мы вспоминали, когда Петер, выехав на отдых в лес, приносит полный «тюк2 белых грибов, а я училась их как-то сушить, если есть только газовая плита.

Милая милая Наташа. Пиши, когда будет секунда времени, очень важно знать, что Сибирь держится нам непонятной, но светлой и доброй верой. Тут говорят тревожное о том, что горит тайга, о том, что вырубливаются сибирские леса, которые для климата очень важны. И где-то очень близко в этих разговорах есть в этом упрёк - мол, они не сумеют, они не хотят. Это мне кажется самым тревожным – сделать невиновного виновным. Много хитрости для этого не надо.

Ну, пока! Наташа! Будь крепким, ясным, счастливым бароном в трудные дни! Привет всем от нас вам.

Леония.

Милая Наташа, привезла я это письмо сюда и всё же отправляю – привет Тебе из Латвии, где я коротко была! Пусть счастливой будет Тебе эта осень!