Письмо

10.12.93

Наташа милая, добрый вечер!

Как красиво, что я получила от Тебя такое бодрое, умное, упрямое письмо, прямо захотелось самой стать лучше в этих обыкновенных оценках событий. Но наверно же не хватает мне Сибирской закалки, чтобы выйти из всех положений достойно и быстро. Или одно, или другое. Но я надеюсь, что всё меняется к лучшему, даже если не всегда и не сразу это видно.

Прости, что мы не купили этот нашейник от блох для Чарли. Просто я не сообразила, где искать такие магазины, а времени для моих оборотов в «деловой ежедневнице» оказалось мало. Завтра утром они уезжают, а тут поблизости я такого магазина не знаю. Уж прости пожалуйста, если будут теперь эти блохи мучить. Может ещё кто поедет? Я куплю на всякий случай и буду держать «при доме». Да. Наверно же путешествия теперь стали в нашем лёгком понимании невозможны. Но хорошо, если ещё приходят письма. Вернёмся к старому образу общения; он тоже имеет свои прелести. Может быть я таким образом не растеряю мой русский язык и надежду. Так что пиши Наташа, пожалуйста, письма. Даже если у тебя мало времени.

В том письме я наверно же Тебе уже писала, что начала работу над фильмом. И вот были мы в Польше, были в Легнице, и на бывших землях Цедлицев. Интересная легенда ‒ дед по матери того, кто сегодня ищет обратно путь к дому, оставил завещание ‒ замок, дети его получат лишь тогда, если научатся польский язык. Если нет ‒ пусть замок принадлежит польскому писателю Хенрику Сенкевичу. Ну, язык польский те дети, а значит мама нынешнего Церлица не выучила, была война. Хенрик Сенкевич отказался от подарка со словами ‒ насильно мил не будешь. А теперь этот замок продаёт Польша любому, кто может платить пол млн., фон Цедлицы столько не могут. А я надеюсь, что удастся его взять под охрану Культуры дружбы этих двух народов. Тем занимаюсь. И очень надеюсь, что не пострадает на этот раз никто в семье, и что, как Ты пишешь, трудно будет, но всё же возможно Харальду будет выйти на дорогу. Хотя вот теперь пишу, а его всё ещё нет, он хотел прийти «поздно после обеда», теперь 21.00. Ну ладно. Тебе ведь труднее. Как же быть с Алёшей. Он же не один. Как ему помочь? Сложные вопросы. В мире что-то перевернулось и дети наверное от этого больше страдают. Теперь наверное и нет этих трудовых школ, вот таких, в которой мы снимали в Кемерово у Фельде. Ведь прекрасная школа. И дети в ней такие светлые были. Что с ней теперь? А может надо его куда-то в такую отвести?

Не знаю. Но Тебе больно. И Валюше больно. А мы далеко.

Очень интересует меня этот съезд или совет, что будет в феврале. Может придумают мечту реальную и люди пойдут за ней? Без мечты человек гибнет. Это точно, и всеми силами надо вести себя к этому «восприятию реальности», ведь она себя определяет только в момент отношения к мечте.

Наташа, идёт Новый год скоро к нам. Пусть он будет Тебе счастливым! Пусть светлым и добрым войдёт в твой дом и сердце! Счастливых встреч Тебе! Счастливых путей. Пусть растёт вокруг тебя мысль добрая!

Спасибо за пихтовое масло, оно очень вовремя на мой странно себя ведущий локоть! Рубашечку носи, она тёплая! А марки, чтобы короче путь до встречи!

Обнимаю! Miau!

Как видишь пусто на нашем кухонном столе! Опростоволосилась называется это!

Надпись на открытке: Былые времена над землёй как коршун кружат…

Пусть будет нам легко с ним!

С Новым годом!

Л.