Письмо

14.11.93.

Наташа здравствуй!

Какая большая радость получилась, когда я получила Твоё письмо с рекордным количеством мыслей, слов, информации. С п а с и б о о о! И за то спасибо, что кулачки безотрывно держишь. И что веришь. Я ведь тоже. Спасибо, что знаю, что американский сын тоже смог выбраться. И я надеюсь, зная, что мысли это семена, зная, что тонкая энергия может перерасти в более ёмкую, и зная, что совсем не маловажно, что думает один, два, пять, тысяча людей… Хорошо, что залы симфонической музыки полны слушателями в Сибири. Россия тайна. И не дано её угадать. Только верить можно, надо, должно. Жаль, что уже нельзя мне просто так уехать на белые снегá! Кстати ‒ занимается кто-нибудь такими «прожектами» ‒ международных баз снежного отдыха ‒ если успокоится социальность, тогда таким базам, отелям и т.д. было бы большое назначение. И дом Лаврентьева тоже мог бы к такому виду «сбережённой традиции» числиться. Там ведь такая огромная сила живёт! Пусть дышат люди, не знающие Россию, этой силой, а вдруг подобреют, полюбят, защитят!

Наташа, а ведь есть причина на праздник, правда скромный, но всё же. Удалось получить деньги на видеофильм о Wahlstaff, и в декабре начинаю снимать, 45 мин. Кружу над темой. Christian von Loesch дал мне хорошие адреса. К ним поедем весной. Завтра или послезавтра узнаю, получится ли работа с моим оператором. Ну и всё время часы бдения ‒ буду ли я дома, когда Харальду это очень нужно. До сих пор удалось. И даже если я просто тут, не решаю вроде бы ничего, но он может общаться. Вроде бы в школе всё нормально, относительно, конечно, потому что школа эта не имеет ничего общего с нашим пониманием. Странное время ‒ отрицаем любой опыт, даже собственный. По фильму: Когда я со всеми созванивалась, конечно же передавала от Тебя привет, будто зная, что ты справляешься, даже если очень трудно. Они будут очень рады, узнав, что Ты получила 4 письма. Тут разное о почте говорят.

Хорошо, что белолапочная собачка у Тебя дома. А как Ты её зовёшь? Как живёт Ляля в Ленинграде? Как Павел? Когда ты снова куда-то «двинешься» в путь? Пишу это странное слово по опыту, в Латвии с транспортом стало трудно. Всё стало трудно. Но невозможно чтоб это длилось долго. Какая же будет разрядка?

Меня очень обрадовала и обнадёжила идея Твоего президента о симпозиуме для поисков новых формаций. Будет ли он международным? Мне бы очень хотелось его снимать. Не удастся; но может Тебе удастся привлечь кого-нибудь. Думаю, что те поиски плодоносны и реальны ‒ возвращаться ведь некуда. Надо найти новое. Во всяком случае собери, пожалуйста, и пришли мне все материалы по нему. Спасибо.

А мы ещё кушаем сибирские грибы. Если можешь, если позволено ‒ напиши мне Парижский адрес Притвицов. Хорошо, что Ты отдаёшь просьбу на удостоверение, история и быт ‒ для обоих это нужно.

Ай Наташа. Как жаль, что мне нельзя в Сибирь. Побыть. Поплакать с Валюшкой. Трудная штука жизнь. Вроде бы всё понятно ‒ но нет! Всё по-другому!

Письмо получилось косое, уж прости, такой «быт». Замире привет. Хорошо Ты пишешь. Спасибо барон сибирский наш. А что ‒ российской почтой вообще уже не стоит посылать письма? Пока, Наташа.

Вместо 10 пока 5 марок, учусь арифметике почты ‒ иногда письма просто не доходят. Сегодня уже вторник. Бурные события в Берлине ‒ открыто вновь памятное место ‒ Жертвам войн и террора ‒ на Унтер ден Линден. Открывали с 800 полицейскими и 400 протестующими при дожде. Протест ‒ жертва и убийца в тексте приравниваются друг другу… Куда-то улетучился здравый смысл мыслящего…Homo faber… и только.

Тут на этом краешке ещё пожелаю Тебе справиться со всеми трудными делами, зная, что живёшь красиво, а из далека летят к Тебе мысли добрые. Пока барон солнечный сибирский.

Привет Тебе от нас всех. Кристина кончила фортепианный класс, был гос.экз. 28.10. Петер, я писала или нет? снова профессор в киношколе в Бабельсберге. Харальд в пути. Я босиком. И в пути. Пока. Обнимаем.