Письмо

Берлин 3.03.94.

Милая Наташа!

Бурная весна пошла! Перепады температуры в прямом и переносном смысле. Одна лишь мечта ‒ выстоять, не сорваться с корня, и сохранить хоть одну зелёную веточку, на которой, если не вырастут цветы, то хотя бы может быть сядет пролётом птица-птенчик-пчёлочка, и напомнит, что жизнь идёт своим мощным и нежным шагом. Не дано человеку познать всю тайну ‒ лишь краешки, кончики, частицу большого, необъятного, всегда меняющегося целого. И нечего щеголять. Одно открытие ниспровергает другое, а третье уже наготове, чтобы свергнуть её… И так всегда. Важен корень. И тут-то я вижу свои опущения в жизни Харольда, своё легкомыслие, своё желание быть «свободной». ‒ Ха. Что свобода? И от чего? Сложно нам, но надежда жива. Он живёт совершенно не ординарно. Принёс мне сборник, изданный сектором молодёжи в похвалу. Травки ‒ канабис (гашиш). Газеты вспоминают что и Гёте, и Шиллер её покуривали, а великие французы ‒ Бальзак, Флобер так якобы и вообще в ней жили. Кошмар. Но деньгá слепая ищет любое оправдание своей ненасытности. Харальд это понимает. Но думаю ещё не окреп, не вырос настолько, чтобы самостоятельно выстоять. Молюсь. Надеюсь на молитвы из далека. Всё помогает. По крошечкам. У Харальда серьёзный договор оформить 30м2 стену в каком-то зале какой-то фирмы. А пока он заканчивает дизайн автобуса(ика) своему тов. по школе, из которой ему надо было 1 марта уйти, так как он имел большое количество неоправданных часов отсутствия. Справка врача была игнорирована. Небывалый случай, говорят. Но выпал на Харольда. Случилось это ‒ конференция учителей ‒ 1.03.94. Учителя ‒ я их видела ‒ о Боже. С такими и вправду трудно выдержать. Трудно ‒ но надо. Когда Харальд это поймёт? Пока перед ним серьёзные мед.исследования, ведь у него было несколько сотрясений мозга. Надеюсь. Спасибо за Твоё совершенно исключительно красивое письмо. Сразу светлей на душе. Столько жизни в Твоих мыслях, шагах, делах. Спасибо, что иногда мне можно в ней купаться. В те мину жизнь совершенно ясна и всё‒всё посильно.

Фильм наш идёт своим шагом. Побывала я в многих высоких домах. Познакомилась, поговорила, поспорила и надеюсь на съёмки, когда разговор всерьёз. Что они скажут о войне? Почему им нужно было покинуть родные места? И что дальше будет? И как избежать войны в мыслях? Как получится? Всё новое. Монтаж в три дня. Но надеюсь. Пока всюду было интересно и все очень милы! А Ульрих фон Притвиц прямо очень сожалеет, что семейный союз не догадался, и не дал Тебе с собой хоть малюсенький капитал.

Посылаю Тебе тут эти 300 DM, чтобы Тебе легче было путешествовать. Или используй по усмотрению. Приглашение, конечно, пришлю из другой фирмы.

В конце марта начнутся съёмки, всё на лету по одному дню на дом. Будем у Сибиллы, у её сына. С Сибиллой очень легко. Она корнями из России. Её отец имел много дел в Санкт-Петербурге, а дед так прямо из России. Может весь этот фильм потому и состоится, что Сибилла так светло к нему относится. А сын ‒ совсем иное. Вырос в золотом захолустье Европы, он знает моё-твоё деление, и моё у него конечно большое ‒ единственный наследник многих земель в Селезии. С ним и будет спор о понятиях ‒ что бытие? Быть в мире? Или иметь что-то в мире?

Рада я очень за Алёшку. Передай эту карточку, может купи что-нибудь от нас.

Твой коллега Володя не брал ничего, так как ему надо везти компьютер. С ним мы поспорили на философские темы, Ты меня знаешь, легка я на подъём.

Скоро он зайдёт. Спешу писать Володе. Замире хотела написать о фильме Михалкова «Анна от 6 до 18», его первый документальный. Хороший. Очень русский. Гордый. Но написать вряд ли успею.

Пока Наташа! Обнимаю! Целую. Желаю светлой весны в любимой мною Сибири всем! Лео.

А эти нашейники, когда откроешь, действуют 6 месяцев. Пища для пса ‒ подарок продавца твоей собачке.