Письмо

Берлин, 21.12.90.

Наташа!

Добрый день! Пишу вспехах, хотя давно уже собиралась. Боюсь, вдруг я отучилась тут письма писать, имея всегда, вроде бы, отговорку ‒ некогда. Где же некогда, если каждый день мысленно или явно я в Сибири. События развиваются с колоссальной скоростью, боимся, что могут выскользнуть из контроля, ‒ что тогда? Думаю, тут более тревожно, чем в Сибири, хотя внешне один единственный беспрерывный праздник ‒ всё набито торговлей, люди тихо получают свои голубые письма об увольнении… Рынок вступает в свои права, и, увы, совершенно не считается с таким понятием, как духовные потребности. Ну так, ‒ это я для информации.

Я конечно рада, что оба фильма закончены, приняты, и вот бы хорошо, если их ещё и люди посмотрели. Говорят, стоят они этого. Но и тут рынок. Ладно. Тебе спасибо за много-много всего нам подаренного. Барон фон Притвиц был очень рад моему звонку, и я обещала ему послать фото из фильма, где Ты, аннотацию, чтобы он мог бы как-то договориться о показе у себя. Архив по почте, даже Германской нельзя посылать, уж я лучше его передам сама, а он сделает копии. Или как Ты думаешь? От того короткого разговора, я не совсем поняла ‒ должна ли я ему чего-то отдать?

Наташенька, передай привет моим белым берёзам в Сибири и даже тем, что живут с согнутой спиной. Сильное это предупреждение. Когда же Ты сюда приедешь? Или я раньше в Сибирь с фильмами приеду. Тут Вейнгард от «Возрождения», у него идеи добрые, но положения в мире он не знает. И откуда же? Надеюсь, что культурное самосознание выведет нас в мир добрый. И опять встаёт Рерих. Нет другого пути уже. Удастся ли в этот раз? Наташа, с Новым годом Тебя и Сибирь. Будьте счастливы.