Письмо

29.XI.81

Наташа милая, добрый вечер!

Вернулась я из Лейпцига, где был международный кинофестиваль документального фильма! Чего только я там не увидела! Как туго завязан узел над нами. Как мало времени! И как мало для каждого в отдельности возможностей повлиять на всё это. Но «я буду много думать», авось что-нибудь из всего этого и получится. Что увидено, что продуманно. Пока только дети растут прямо со всеми их детскими шалостями, недетскими тревогами и детской готовностью за всё доброе заступиться. Мою сказку будет кто-то другой, наверное, снимать, ничего, пусть. Пишу другую. Петер улетел к Рольфу Хоххуту (это драматург из Зап. Герм.) в Швейцарию и вернётся в четверг. Вот уж трудно ему будет потом снова бросаться в бой, чтобы добиться права жить в совершенно противоположном быту. В 40 лет это уже трудно, спасает только идея, если есть она, и если она сильна. Правда. Пока мы делаем всё спокойно внешне, чтоб не потерять время, пишем, и пытаемся не говорить о завтра. Правильно ведь?

А Ты как, Наташа? Мы ведь и к Тебе едем, если будем ближе к Востоку, будем ближе к сибирскому солнцу и к Тебе. Но трудно будет. А кому легко?

Как твоя работа над книгой? Историков не обижаешь? Держись, мы тут все оптом держим кулачки перед тем, как Ты в бой сходишь, и Ты не можешь не победить.

Спасибо Тебе Наташа, барон Ты наш единственный и дорогой, будь спокойным и светлая сила пусть сопутствует Тебе всегда и всюду!

До свидания! До свидания! Обезьянка.