Письмо

Наташа здравствуй!

Нос мой высоко-высоко, вижу далеко-далеко…

Радуюсь, что Ты была в Якутии и находила там какие-то важные красивые вещи, люди, факты… Сценарный материал, правда мне так и никто не прислал. Уже 10 августа, скоро зима, птицы улетают. Мои дела странные, получила телеграмму, чтоб второй раз в Ленинград не ехать, а вернуться и обговорить, на какой студии будет сниматься фильм. А ведь договор я не подписала…

Дома дела неважные, у сестры большие проблемы, сложности, боюсь она заболеет и будет совсем сложно… Много времени ушло, много людей побеспокоила, а она, в конце концов, в больницу не пошла. Ну, ладно. (Хотя, не ладно, потому что не знаю, как быть). Петер улетает 14-го в Москву, чтоб уладить дела (не улаженные кем-то) в Совинфильме. Потом он будет в Потсдаме.

Думаю, что мы с Кристиной уедем в последние дни августа, но когда мне в Ленинград и будет ли это вообще, не знаю. Посмотрим.

Если Петеру удастся что-то узнать, и он мне пришлёт телеграмму, я тебе тоже напишу, как точно с моими сроками, чтобы договориться, когда нам хотя бы в Потсдаме подольше встретиться.

Лето ушло быстро. Ушло как-то слишком нервно. С родственниковскими невзгодами. С усталым Петером. С раздражённым смелым обезьяном. С прекрасной счастливой встречей с Ольгой Берггольц. А ведь на весы встаём к концу. Тем и радуюсь… До конца ведь соберутся дела добрые и счастливые.

Сейчас надо написать экспозе на фильм. А оно не даётся в руки. И Петер тоже не очень помогает.

Значит ‒ кулачки! И всё будет.

До свидания.

Всем добрые, тёплые августовские приветы! Надеемся на слёт в следующем году!