Письмо

Уфа, 20 марта 1958 года

Дорогой мой Алеша!

Прежде всего, пишу благодарность за высланные 27-го февраля деньги, которые пришли очень поздно. Ты знаешь, что не я просила высылать и откладываю их для тебя. Но я беспокоюсь, почему ты не отвечаешь на мою телеграмму от 17-го и даже запрашивала на почте, так как ждала Наташин адрес от тебя. Удивляюсь, что ты его не сообщаешь. У меня был случай послать ей что-нибудь через друзей. По моему сегодняшнему почерку ты видишь, что я неплохо себя чувствую, несмотря на гастрическое недомогание, свойственное моему старческому возрасту. Чем болеет Зина? Что с тобой? Ты не обратил внимания на то, что я готовлюсь к небытию в словах, что у меня почерк, как у Виктора Карловича перед концом. Если тебе напишет Каткова, не верь ей ни слова. Она грабительница до той степени, что украла мое столовое белье, и от самой большой скатерти отрезала половину, подрубив в середине. Мне нечего больше отдать Наташе, не на что больше ехать лечиться. В больнице меня подкрепили новокаином – 12 сеансов. Каткова еще не вернула мне 4 золотых вещи, а 5-ю, золотую цепочку с медальоном черным с жемчугами, с буквой «М» так и присвоила. В связи с строительством Башпроэкт переехал к кольцу, о чем я только что узнала, и я возобновлю связь с Татьяной Петровной, которая может дать тебе исчерпывающий отчет обо мне.

30 марта в день именин отца Ксения Алексеевна Романова празднует свое 70-ти летие, 50-летие научно-педагогической деятельности и кончает большую научную работу. Ленинград, 125, Садовая, 66,кв. 5.

Мой черед настает: умерла моя хозяйка с Цюрупы, 59, на 2 года старше меня, две другие сестры сильно поддались. Я сильно ослабела. Целую Вас крепко.

Мама.