Письмо

12 мая 1950. Уфа

Милые, дорогие мои!

Я очень, очень виновата перед Вами, не дав своевременно выражения своему дикому восторгу от «Сталина с Руставели» «Молдавии» и купила с розочкой, причем последним моим […]. Сталин и Молдавия поочередно прилепились к стенке над моим потолком в библиотеке. Удивительно эта «Молдавия» напоминает поворот дороги по направлению к Ире, куда я катила на грузовом автомобиле с Толей и Ирой, а затем и в машине ГОКСа (Гос. Общ. Культ. Св.). Меньше всего меня удовлетворяла карточка Леши, т.к. у него невеселые глаза. Если б Вы знали, как мне хотелось бы видеть Вас, дорогие мои. К сожалению, в печатании моего труда (перевод Руставели) происходит заминка, т.к. нашлись оппоненты, но по распоряжению Партии продолжают над ним работать. Получив первую и вторую выдачу, я сильно истратилась, т.к. пользовалась […][…] без содержания, а остальные деньги понемногу уходят на мое мизерное существование, если не считать расходов по реставрации костюмов для следующего посещения Грузии. Одна машинистка мне стоит 8800 рублей, да дорога туда и обратно более 2 тыс. Поэтому я пока не смею мечтать об исполнении своих планов, заключающихся в следующем. Во-первых, купить комнатку, вероятно в Грузии, чтобы обеспечить старость при наличии пенсии, которую я все еще не беру, не желая давать повод для сокращения со стороны своих недоброжелателей.

Во-вторых, дать Вам деньги на проезд в Грузию для свидания, так как преждевременное появление у Вас считаю неудобным.

В-третьих, обеспечить учение Наташи и при свидании обсудить ее дальнейшее направление, может быть даже перемену на Ленинград, где спокойнее, хоть и дальше. Может быть, дать ей общеуниверситетское образование, которое не так закабально в смысле специальности. Мое молчание объясняется тем, что я – вернее мои мозги – очень занята, стараясь при возможно меньшей затрате денег восстановить свой туалет, который запустила за 8 месяцев отсутствия, и не только туалет, а вообще все свое имущество, чтобы на случай моей смерти все нашли все в порядке; а у этих хозяев у меня не пропадет. Я чувствую себя прекрасно, но статистика показывает, что трудящиеся люди внезапно уходят в разгаре деятельности, а меня беспокоит страшное мельчание почерка – показатель склероза; начинаю не дописывать буквы. Очень сдали глаза, но на службе мной не злоупотребляют, а я сама их порчу, переводя Руставели на французский в рифму по вечерам и в постели. Но это для того, чтобы не потерять звание научного работника. Конечно, будет очень печально, если я, ослепнув, буду жить до 80 лет, т.к. ты сам говорил: «ты никогда не умрешь», но по крайней мере, я не буду в тягость, имея пенсию, а языки можно преподавать и вслух. Когда Наташа будет у Вас летом, Алеша должен взяться за ум и говорить с нею только по-английски и заставлять выполнять хотя бы по одному заданию в день. Пиши Ире почаще. Они мне, как сын и дочь. 18 мая их свадебный день – 25 лет. Я послала по ошибке телеграмму 19 апреля. Пошлите непременно телеграмму. Зинин кулич превзошел все Уфимские куличи, и все поздравляют меня с такой невесткой. Все пришло хорошо. Яички такие хорошенькие, что я подарила некоторым друзьям, т. как их […][…]. Ящик мне тоже пригодится, а обшивка напомнила мне Аркадия, который любил такие ситчики. Между прочим, я ею покрыла подушечку, пришедшую в неважный вид.

Многое, многое могла бы Вам рассказать из своих переживаний, но, так как я боюсь вдаваться в подробности, приходится отложить до свидания. Извините за мелкий почерк, но почему-то у меня не выходит иначе. Так у папочки незадолго до конца почерк все мельчал, а также у папиной бабушки, которая ослепла. Хочу дать перепечатать ее письмо на французский язык, как образец прошлой жизни женщин. Сегодня у нас стало теплее, а последние дни были холодные. Зато перед маем и до 1 мая доходило до 30 градусов. Весна в разгаре, воздух чудный. Я люблю Уфу – ведь 15 лет – не шутки. Друзей у меня много – но все безумно заняты. Если с Руставели не […] – пошлю Алеше деньги, и пусть он приезжает ко мне в Уфу. Ему – мужчине – не трудно проехать в 3 классе по железной дороге – всего около 300 рублей. Простите за […] болтовню. Пишу на службе до занятий.

Целую крепко.