Письмо

28/Х-1951.

Дорогие мои!

Пришла пора покаяться во всех моих похождениях и поблагодарить Вас за трогательное участие. Вы привыкли к тому, что я долго молчу, но не привыкли, чтобы я пропустила хотя бы одно Ваше торжество. А тут еще новоселье! Моя телеграмма к 5 окт., лаконичная, могла не дойти, т.к. послана по старому адресу. За неполучением Вашей поздравительной к 15 июля я ничего не знала. Почему же Вы никогда заблаговременно не приглашаете, не делитесь своими планами? В 1947 съездили в Ленинград, теперь Наташа слетала. Она могла мне отправить мой сундучок от Ксении Алексеевны. У нее ведь есть дядя Игорь, которому ничего не стоит помочь. А я одна.

Итак, 21-го авг. меня ушиб автомобиль Willis и профессор отправил меня в Советскую больницу в отдельную палату. Я недавно вышла оттуда и стала ходить на службу, но тут свернула коленную чашечку и боялась, что охромею. Но теперь все налаживается. Так как живу далеко, ночую иногда у заведующей 12 детским садом, Микеевой, Гоголя 19, дочку которой я учила. Переехать никуда не могу, т.к. мой хлам тяжел на подъем, да и, обжегшись на двух хозяевах, не хочу третьих.

Очень рада, что Вы обставились, получив трюмо и стол от Романовых.

Сундучок мой мне нужен, несмотря на то, что по твоим словам, там ничего нет. Очень жаль. Я просила Александру Александровну туда не ходить, но она была, выбрала и унесла вещи, о чем мне написала Ксения Алексеевна, еще до смерти Ал. Алекс., когда я просила прислать три своих платья. Получили ли Вы, наконец, тот пакет, кот. Зина приготовила, не успела выслать и оставила у Игоря?

Мои обстоятельства плохи: мой перевод «законсервирован», т.к. он не прямо с грузинского, и больше денег нет. Запроси Анатолия Павловича, как мои дела. Я им написала о своей катастрофе. Но у них еще хуже: бедная Елена Павловна сломала шейку бедра и лежит в Ортопедической клинике. Спасибо за посылку. Я была в больнице, но яблоки есть не могла, т.к. у меня выпали зубы. Абрикосы же дивные, я их варю и ем. Из яблок мне сварили варенье. Извините за неладное и нескладное письмо. Пишу на службе. Только что невестка Гавриловичей сказала, что Вы обо мне запрашивали телеграммой.

Меня хотели сократить, т.к. подобной должности и ставки нет, но спасло то, что у меня нет пенсии, и не могу «много зарабатывать языками». Но для этого, как для любви, надо двоих. Недостаточно «давать» уроки. Надо того, кто берет. А у того нет времени и денег. Бегать же по урокам я больше не могу. Получаю 350 р., плачу 200 р. за квартиру. Живу из кулька в рогожку. Со временем, конечно, приеду к Вам. Береги себя, Алеша. Лечи свой туберкулез. Пиши почаще. Целую Вас.

Ваша старая мама.