Письмо

4 янв. 1953 г. Уфа.

Дорогие мои Зина и Алеша!

Я писала и телеграфировала Вам во все памятные дни, но, может быть, по № 34, а квартиры 72. Все судьба! Хвастаться нечем, кроме того, что меня никто не обижает, я здорова, конечно, постарела – мне 77-й год. Хожу медленно, но ведь это всегда было. Помните, Вы меня не брали на прогулки. Переживала летом сокращение, т.к. языки стали лишними. Получила 210 пенсии – оплату квартиры. Стала репетитором ребят по английски и немецки, за корм и за гроши. Руставели издан не будет, о чем меня официально уведомили. Ухнули надежды на 16 остальных тысяч. У меня кроме книжного хлама не осталось ничего, хотя я живу на заработки и чувствую удовлетворение. Не рекомендую ехать в Ленинград, ни ко мне, т.к. отсутствие диплома может плохо отозваться на твоей работе. «С глаз долой – из сердца вон». Переехать к тебе не решаюсь, т.к. не была бы украшением твоего общежития при известных Вам моих недостатках. Вы меня очень поддержали Вашими деньгами, т.к. у меня почти ничего не осталось. Будем надеяться дожить до лета, а там что пошлет судьба. Если можете, пришлите словарь украинско-русский, или французский или немецкий, или английский, т.к. я проверяю Витязя по Бажану. Поздравляю с чудной Наташей. Пишите в институт – не пропадет. Я имею право работать в институте без содержания. Пользуюсь телефоном и иногда получаю заказы. Мои сослуживцы – чудные, заботятся обо мне. Есть и друзья – врачи. Живу все там же, но боюсь менять квартиру, т.к. два раза уже обожглась.

О Вас спрашивают очень многие, и я Вам писала, но очевидно, ни письма, ни открытки не доходили. Пишите чаще – открытками. Все равно, всего не перескажешь. Сообщите, если все-таки выедете в Ленинград.

А здесь я все равно не виделась бы с Вами, т.к. Вы ходили бы по знакомым.

Целую крепко, как люблю. Отвечайте немедленно, как Вы поняли меня. С июня от Вас писем не было.

Мама.