Письмо

1.11.51. № 62.

Здравствуй, Миша!

Спасибо за милое письмо. Я писать не могу, п.ч. ужасно плохо себя чувствую. Еще полчаса до конца работы, но я не могу ничего делать. Решила тебе ответить и минуты 2 не могла заставить себя встать, сходить за ручкой. На счастье у соседа оказалось две.

Все-таки я очень несчастная, вся изнутри сгнила, наверное, и чуть что – не стою на ногах. И ничего-то я не соображаю…

Мишка, мне хочется побывать у тебя в Казани, просто ужасно. А ты меня приглашаешь плохо, только под нажимом. Это очень нехорошо. Изволь меня пригласить сердечно, искренне и в приложении разъясни, как ты меня будешь развлекать. Всё напиши подробно, где ты возьмешь лыжи и ботинки, в какие театры мы будем ходить, какие примечательные места смотреть в Казани и сколько времени ты будешь свободен в день. Отпуск я получу, вероятно, в январе, и если ты будешь вести себя хорошо, могу провести его с тобой.

Напиши, что интересного видел в Свердловске? У вас ведь уже, наверное, совсем холодно? Ты в шубе ездил? А как Марк Львович поживает? Ты ему передай привет и пусть он не обижается, что я ему писать не стала, ты скажи, что я тебе тоже не писала. А то мне будет совестно его увидеть. А он далеко от тебя живет? Еще мне ответь, как вы варите: на керосинке или на электричестве?

Мне очень хочется повеселиться, просто хоть посмеяться вволю, отдохнуть, так отдохнуть. Отвечай прямо, сможешь ли мне обеспечить это удовольствие?

А все-таки всегда действительность оказывается совершенно непохожей на самые даже подробные описания…

Мне что-то надоело работать, хочется отвлечься от своих колхозов и забыть о них хоть на месяц целиком и полностью. Ну их в самом деле, хиреют-хиреют, не хотят радовать людей – и всё. А люди хотят именно радоваться.

А я сейчас поеду к портному, несмотря на все свои болезни. Буду заказывать ему шубу. Это я вчера к нему уже ездила и застудилась, отсюда и болезни. А ездила напрасно, п.ч. Юша запил и еле приполз домой. Юша очень человек интересный. Когда он выпьет, он, прежде всего, начинает читать жене лекцию про коммунизм и про их задачи в связи с переходом к коммунизму, и про международное положение. Ему же принадлежит знаменитое восклицание, обращенное к супруге:

«Ты хочешь быть царицей мира? Не- вый- дет!»

Дома.

Пишу лёжа. Получила от Майки письмо страницах на 20, но все неоконченные письма, т.ч. без смысла. Возможно 1-го, т.е. сегодня, они выедут в Москву, а м.б. только в Новосибирск. Как трудно поверить, что можно видеть и говорить с живою Майкой… Кажется, что этого быть не может, слишком хорошо.

Мне не хочется писать. Если уж мне запало в сердце поехать в Казань, то хочется поскорей, а что письма писать – ужасно скучно. А до января еще 2 месяца. А м.б. ты еще не захочешь, чтобы я приехала? Захочешь, я знаю.

Не хочу я ничего писать. Вообще письма – это словоблудие. Если хочешь сказать что-то важное и большое, никогда не иди по пути наименьшего сопротивления, не пиши. Говори, прямо в глаза. Это труднее, но честнее. Не уважаю я письма. Ну, я м.б. потом напишу тебе, как я в театре была, а на работе ничего особенного, только уже устала я от работы. Вот ответь, чего бы ты хотел больше всего на свете лично для себя? Подумай хорошенько и ответь. А я бы сейчас больше всего хотела с маленькой дочкой играть и смеяться, так хочется эту радость громадную испытать… Сын хуже, но в крайнем случае тоже ничего.

Про войну говорят третью… Какое тяжелое время, но до чего же интересное.

Ну, всё. А ты, чтобы мне писал регулярно, слышишь? А то я буду скучать и сердиться. Смотри «[…]» привет передай.

До свиданья. Таня.

А как «Витя»? Ну, ты только скажи, – как? Ведь прелесть же?