Письмо

№ 47. 51.08.20-31

Вы, наверное, обращали внимание на то, что иным людям удивительно везет на сестёр. Нередко человек, не ударив для этого пальцем о палец, обладает кроткой, любящей и благодарной сестрою. Но, к сожалению, бывает и так, что вполне достойный человек имеет сестру гнусную, эгоистичную и ужасную. Одним словом, судьба распределяет между людьми сестёр отнюдь не считаясь с добродетелями оных. Да что говорить, за примером ходить недалеко. Взять хотя бы бывшую М.И.Карпову. Как легко забыла она своих нежных и любящих родных, увлекшись процессом накопления буржуазных богатств и обрастания бытом. Стыдно сказать, она не только не пишет сама, но даже не отвечает на письма своих бедных родственников, хотя они и не заикаются о материальной помощи с её стороны. И лишь изредка, окольными путями слышат они о процветании и пожирении М.И. Черемисиной. Что ж, думают они, – она толстеет, и это хорошо. Этого давно следовало ожидать, ибо слишком много черт в её характере общи ей с породой животных, толстеющей чрезвычайно быстро, и процесс её развития идет, очевидно, по линии усиления именно этих качеств. Но они по-прежнему любят ее, эту (будем называть вещи своими именами) – свинью. В подтверждение приведу письмо Т.И. Карповой своей сестре.

Бесценный друг сестра!

Пошто ты мне не пишешь, гад? Это становится невыносимо. Про материал снова ни ответа, ни привета. Ты что же, задумала нарочно лишить меня шубы? Вчера я послала тебе телеграмму с приказом немедленно высылать материал в Москву и о том мне телеграфировать. Не имея ответа, я, в тиши ночей, обдумываю план мести, он же план заполучения материала. Решила выделить на это полсотни и отправлять телеграммы через каждые четыре часа:

1. Срочно высылай материал и телеграфируй Москву.

2. Срочно высылай материал Москву.

3. Срочно высылай материал. Таня.

4. Срочно высылай. Таня

5. Высылай. Таня.

6. Жду. Таня.

7. Боюсь не дождаться. Таня.

8. Жажду. Таня.

9. Стражду. Таня.

10. Спеши. Таня.

11. Торопись. Таня.

12. Как с материалом. Таня.

И т.д. до тех пор, пока не получу ответа: «Выслала Ненавижу Майя». Тут я и успокоюсь малость.

А я нынче ушла с работы в 2 часа по причине недомогания. Никогда в жизни мне менструация не доставляла особых неприятностей, а нынче до того скрутило, что еле-еле дождалась разрешения Котлихи уйти – ни сесть, ни встать не могла. Ныне лежу с грелочкой, но все также мне паршиво. Что-то еще завтра будет? А сегодня все говорили, что меня узнать нельзя и лица на мне нет. Вот не было печали! И вообще, я, увы, свела тесное знакомство с гинекологом, коя выкачала из моего тощего кармана более полусотни рублей и продолжала бы качать, если бы ей не помешало в том устройство женского организма. Как ты легко догадываешься, знакомство это не из тех, которые доставляют человеку высокое наслаждение. Мне очень грустно, что пришлось попасть в лапы этого очаровательного врача столь скоро, но уж ничего не сделаешь теперь.

Еще новость: я ем чайную колбасу, ценою 18 р. кило. Это я вместо обеда купила ее нынче.

Итак-с, 3-го сентября мы с Гришей едем на Кубань. Бедный папа, кажется, смирился с моею судьбою. В один из тяжелых моментов я ему написала в Ригу письмо, что я так больше жить не могу, п.ч. Гришку люблю, а это не жизнь, и хорошо бы мне из Москвы уехать, а то болезнь становится неизлечимой. Приехав, папа завел со мной разговор, но (о, странность!) – с горячей симпатией к Институту и пусть не с горячей, но все же с несомненной симпатией к Григорию. Не знаю, как понять это. Скорее всего, он убедился, что этот человек привязался ко мне очень всерьез и накрепко, много сделал уже для меня и много делает, что без него мне было бы гораздо труднее жить, чем с ним. Ну, а кроме того, тут ведь увещеваниями не поможешь, слишком упрямая вещь эта любовь. Да и потерянного не воротишь. Вот он, видно, и отступился. Но ведет он себя весело. Интересуется вопросом, кто из нас с тобою первый подарит ему внука. Спросил меня, кто едет со мною на Кубань. Я сперва даже сказать не решилась, говорю: «Втроем, наверное, поедем, не знаю, кого дадут из статистов». Потом уж призналась, что поедем вдвоем с Гришей. Так, что ты думаешь? Он очень весело и насмешливо расхохотался, прямо расхохотался – и всё. Подмигивает еще. Опять же я обмолвилась раз, что осталась мне неделя жизни (до отъезда) – «А м.б. только через неделю и начнется настоящая жизнь?» Как тебе это нравится? Я чувствую, что скоро смогу пригласить Гришеньку в гости и познакомить его с папой. То-то было бы радости! А знаешь, я понимаю отца. Пусть он не знает характера наших отношений (хотя и догадывается), но каковы бы они ни были, – сделанного не исправишь, – это раз, – а два, – я не одна в миру и у меня есть очень твердая и очень верная рука, на которую я могу в случае необходимости опереться. А представь, что я уехала бы куда-то в другой город. Какая гарантия, что история там не повторилась бы, даже с большей легкостью? А шанс вторично попасть на такого человека, как Григорий, очень, очень невелик. Т.е. мне, как существу влюбленному, кажется, что он равен нулю, но и объективно он к нулю близок. Гришка ведь исключительно порядочный человек, у него какая-то врожденная моральная чистоплотность, не допускающая ни малейшей подлости, даже легчайшей формы сплетни. Ты, наверное, улыбаешься, читая сей дифирамб и думая о его отношениях со мною. Да, это верно. Но он же не виноват, что он живой и очень далекий от старости человек? И он знает, что я люблю его. А в общем, не важно. Я очень верю ему, так, как тебе и себе и нет для меня человека роднее и дороже его, сердитого моего, упрямого, мнительного и бесценного Гришеньки. Больше всего люблю, когда он на меня злится и не смотрит, пишет свои бумаги, а если нужно, то обращается «Т.И., вы». П.ч. он всегда сердится за ерунду и потому, что я очень преочень дорога ему. Не подождала вчера конца дирекции, где он был, – вот мое типичное преступление. Или зеваю и думаю о чем-то постороннем, а о чём не говорю и смеюсь. А уж если капельку с посетителем пококетничаешь – всё, берегись. А мне весело, это и я нарочно его поддразниваю, чтобы не очень своей Германией увлекался и помнил обо мне.

Едем, едем, едем на Кубань!.. Фрукты будем есть, виноград, арахис, ездить по полям и бригадам, в Ростове поживем немножко, в театр сходим, а потом мне обещано от 7 до 10 дней на море в обществе бесценного друга. Могу ли я не радоваться жизни? Люблю, когда меня любят и балуют! Еще люблю Гришку дразнить. Дразню-дразню, доведу до границы и кошечкой ласковой подлизываюсь. А чаще всего он сам не выдерживает и на половине целовать начинает. Вчера я его раздразнила, что он в Новодевичьем монастыре не был, и в музее подарков. Тяну удивленно: «Фу-у, какое невежество!» Не успела дотянуть, как попала к нему в лапы и расхохотались оба. До чего же он хороший, Майка! Позавчера Герцович ему восхваления расточал у нас в комнате. Вы, говорит, Таня можете гордиться своим начальником. Исключительно знающий, глубокий и мыслящий (!) человек. Один из самых талантливых людей в Институте. И пошел, пошел. Я слушаю, на ус мотаю, а вида не подаю. Мне Ксенька говорит: «Чего ж ты не гордишься?» - А чего мне гордиться, я же знаю его и так. За то и люблю. А все-таки подводят нас сияющие глаза. Мы иногда встретимся взглядом и тут и вопрос задашь, и ответ получишь, и опустишь глаза и опять поднимешь, и думать забудешь о тех, кто вокруг. Очнешься, а народ уж приметил. По-моему подавляющее большинство народа в курсе событий (хотя и не имеют фактов на руках), но отношение, в основном, благожелательное, п.ч. и к нему, и ко мне относятся хорошо. Ко мне приходят, когда нужна его помощь. «Танюша, попросите Гр.Гр. сделать то-то и то-то». Объяснят, и снова: «Так вы уж попросите его, хорошо?». И прошу, если надо, и он все делает. Даже приятно, что в этом моя роль немаленькая. То путевку достать через местком, то жалованье Лурьешке повысить, то Сусанне отпуск продлить. А вчера просила его еще об одном, он молчит. Я говорю: «Только вы обязательно это сделайте, хорошо». – «Все сделаю, говорит, не волнуйся», взял руки мои и поцеловал. А за что? Если бы я сама что-нибудь делала, а то только его прошу, это же легче всего. Правда, иногда с боем приходится своего добиваться, но это редко…

Хорошо бы на море пожить! Спокойно-спокойно… И чтобы Гриша отдохнул, загорел, помолодел. А то ведь он смеется, что 11 лет не отдыхал, с 1940 года! Разве можно так? Хотя бы ради меня он должен быть молодым.

Как тебе нравится эта твоя невыносимая младшая сестра! Ей стоит упомянуть имя Гришки в любой ассоциации и считай, что тебе обеспечено 5-6 страниц излияний на тему об оном товарище. Меж тем оные излияния, повторяющиеся из письма в письмо, представляют собою интерес разве что для самой этой сестры. Глупа она у тебя, но болтлива (в отличие от М.И.Ч. и не в пользу последней). Я бы предпочла болтливую сестру сестере-молчальнице.

А мне сегодня Гришка принес большое, красивое, сладкое яблоко. Это ему брат привез с юга, а он – мне. Хорошо, правда? Была у меня на работе Зойка, и Григорий был, беседовал с калининградцами. Время от времени обратится ко мне, строго: «Татьяна Ивановна, дайте письмо Почвенного Института» или еще что, я дам, и только встречусь с ним глазами, улыбнусь, и его глаза вспыхнут, осветят лицо. Зойка смотрела, а потом говорит: «Я пришла к выводу, что ты – счастливая». Еще бы! Яблоко то у меня на столе лежало и она знала откуда оно. Теперь я сижу и нюхаю его, оно ароматно. Ты думаешь, хорошо мне этак-то жить без Гришки? Фига два. А м.пр. если мы уедем 1.IX, то это будет 3 месяца с момента разлуки в Киргизии. И за 3 месяца я была у него 3 раза. Скажем прямо – не густо.

Я его люблю. А ты? Чайник вскипел. Чайку бы! А у меня боли и сугубо неприятные. Я ведь бедная уже успела за свой краткий век побывать в лапах гинеколога. Какой это кошмар! Лерка по профессии гинеколог и то без отчаянья не может вспомнить, как ей пациенткой быть пришлось. А мне каково же? От горя и тоски я один раз сходимши больше не пошла, а меж тем поправкой не пахнет. Надо лечиться, но тайно, значит у платного, а денег нет. А знаешь, паршиво как. В общем, Зойкин вывод совершенно не обоснован. Я очень несчастная.

9 лист – без начала и конца.

настольную розовую типа ночника. Очень сочетается с розовым на твоей подушке. Вот такая: см. рис.

Папа привез мне игрушку: сову глиняную, в голове дырка – туда воду лить, а сзади свисток. Когда она с водой и свистишь в нее – получается совсем, как у птицы живой. Здорово! Я в нее цветы пока поставила. Вот Сережке будет радость! От Лерки хахаль № 2 – Виктор – сбежал. Тот, что пожилой. Остался Вадимушка. Она грустит. Не удержала, и плечи пышные не помогли. Увы.

Так и Гришка сбежит, когда-нибудь. Или нет? Гришенька… И ни разу он у меня не был за последнее время. Подушку не видал, лампу не видал, да что там – кушетку и ту не видал. А я, как на зло, гада люблю.