Письмо

23.Июль.51.

Здравствуй, сестра!

Это я тебе пишу на предмет, если ты не выйдешь к поезду или не найдешь меня.

Итак, я еду в тур. путешествие по маршруту «Кавказский заповедник», или Белореченская – Хоста через Белореческий перевал. Дело, вообще-то, стоящее, если не считать настроение. Хотелось бы полностью отдохнуть от жизни, чтобы по возвращении спокойно и покорно снова влезть в её ярмо и тянуть, тянуть, стараясь ни о чем не задумываться. Я бы не назвала свою жизнь светлым мигом блаженства…

Парикмахерша вчера мне сказала: вы ведь уже не молодая, как вы согласились ехать по туристской путевке? Помню, как убита была мама, когда ее мальчишка назвал бабушкой… Грустно, но годы идут и жизнь накладывает на каждого из нас свой отпечаток.

Папа с Шурой переехали на дачу с неделю назад, но часто приезжали в Москву, т.ч. только два вечера были моими. Виделась со своим ненаглядным и оба раза едва-едва не плакала, прощаясь. Редкие встречи превращают огонёк нашей любви в какое-то сумасшедшее пламя. Снова ломали голову, что же делать, как быть. Григорий решился вновь поднять вопрос о разводе, но это еще сложнее стало сейчас. Во-первых, его жена тяжело больна сейчас, все последнее время хворает, т.ч. оставить ее сейчас было бы бесчеловечно. Во-вторых, Григорий избран секретарем парторганизации Института и весь на виду. Он хочет начать большую битву за очищение Института от дряни, от «группировок», за пересмотр всей работы Института. Но для этого он сам д.б. чист, как стеклышко… Он говорит, что если думать о разводе, то один из нас, а именно он, должен уйти из Института. Это бесспорно. Но он и уйти сейчас не может, и неизвестно еще переизберут ли его на следующих выборах. Вообще говоря, существует обычай менять секретаря ежегодно, п.ч. он ведь не освобожденный, а дела и ответственности у него не меньше, чем у директора, на свою работу времени не остается. Но Григорий такой человек, что «ради него» и обычай вполне-вполне могут нарушить. Когда же он освободится? Да если и освободится, то все равно никогда не вернется то время, когда он был в Институте малоизвестным, незаметным человеком. Всякое «событие», связанное с его именем неизбежно станет скандальным еще и потому, что он известен, как человек исключительной принципиальности и требовательности к себе и к другим. И вдруг…

Словом, трудно даже задумываться об этом, не только действовать, но огонек в сердцах не угасает, не хочет угасать, горит, сжигает сердце. Хорошо было в эти два вечера… Но Гриша говорит, что у жены уже очень большое подозрение, что она прислушивается к каждой его интонации, когда он говорит со мною по телефону, оценивает каждый поступок… Ну хорошо, еще год-два она не будет знать, да ведь все равно узнает же. Шила в мешке утаишь.

Ну, перейдем, однако, к другой теме. Папа тебе пишет, что надо привозить. От себя могу добавить следующее. Я вернусь 14-15 августа, т.ч. мы встретимся всего на 5-6 дней. Это время я свободно могу проспать на кушетке, а под голову класть 2 маленькие подушечки. Т.о. высвобождаются 2 (скверных ватных) матраца, 1 большая подушка, 1 маленькая спальная и 3 диванных. Постельное белье привозите, кухонную посуду, мне кажется, можно не везти, кастрюль у нас много, а вот всякие тарелки-чашки нужны. Ну, папа все подробно описал, остальное додумывайте.

Нехорошо у меня на сердце. Самое плохое то, что я оставила Григория больным и ничего даже не знаю толком о нём. Вчера он рвал зубы, и началось страшное кровотечение, т.ч. он вынужден был вернуться в больницу, и не был в Институте, несмотря на крайне важные дела. Лосева была у него дома без четверти 10 вечера, а в 10 за ним присылали машину, чтобы снова везти в больницу. Наконец, и сегодня, с утра он опять был там. Лосева говорит, что щека очень вспухла и он почти не может говорить. Я дважды звонила ему сегодня и оба раза говорила с женой, которая холодна и зла со мной до посл. степени. Сказала первый раз «его нет», второй «он спит» и тут же повесила трубку. Спит! Сроду никогда днем не спал, значит измучен до последней степени. А я так и уехала, даже не сказав ему «до свиданья». Ну, ему-то ничего, он очень далек от сентиментальности, а у меня тоска гложет сердце…

Ну, постараюсь развеяться за эти 20 дней. А приеду – его не будет в Москве, уйдет в отпуск. Месяца полтора не увидимся. И вот не простились…

Прости, что пишу тебе все о том же; что болит, о том и говорю. Не писать же тебе, как я сдавала философию, или как играла в волейбол.

Гелка приехала из Ленинграда, очень хочет тебя видеть, будет звонить 26-28-го. Если как-то не попадет на вас, постарайся заглянуть к ней, она у себя на Потаповском. Она велела тебя, скотину, поцеловать. Целую за неё и за себя. Ну, скоро увидимся, а лучше всего, конечно, если придешь на вокзал. Целую еще раз. Привет П.Г. Володя очень славный и до смешного похож на П.Г. Очень мне понравился.

Таня.