Письмо

№ 32. 25.05.

Дорогой Татьян!

Только что получила твое 2-е письмо о посылке. О, как бы она была кстати… Ты спрашиваешь, что еще, кроме перечисленного. Милая моя, основное все перечислено тобой, а что касается не основного… Я, ей Богу, за зиму уже забыла, какое оно бывает-то, дополнительное. Вот разве что сливочного бы маслица немного, соленого, оно бы не должно испортиться. В общем, жизненно важным остается то же, что и зимой.

Что касается моих глаз, могу сообщить следующее: была я у глазника и невропатолога. Глазник ничего не обнаружил, как и в М.: зрение единица, глазное дно в порядке. Предложила она мне такую вещь: 8 дней подряд капать атропин в глаза, довести глазной нерв до паралича, и тогда-де можно будет установить, в чем дело и подобрать очки. Ну, что же, – я спросила, – а видеть-то я буду во время такого эксперимента? Она ответила неуверенно: «н…н…не очень». Ну, тогда я сказала – благодарю покорно. Невренная врачиха прописала капли, за кот. Яблоков, наш депутат, получил Стал. премию. М.б. и впрямь поможет? И еще прописала водолечение. Что же, – попробую. Пока стало немного лучше, – после путешествия, да и то сказать, там глаза не напрягались, отдохнули, да и сейчас я не читаю, разве что чуть-чуть беллетристику с разборчивым шрифтом. Но все же чувствую, что порядка в этой области и сейчас нет.

Ну, еще спешу вот что сказать, – о расчете за посылку. Предлагаю: ты сообщишь стоимость, а я закуплю материал, если тебя устраивает это, а там уже сочтемся.

И последний вопрос: о сроке Митиного выезда. Нам ведь сейчас нелегко будет выбраться: с 30/XI начинаются заочники. 1 день я сумею вырвать, только надо знать заранее. Хорошо бы он проезжал Тайгу в воскресенье. Ну, словом, поскорее сообщи, когда он едет.

Кажется, деловые вопросы все. Спешу отправить письмо, чтоб скорее ушло. Целую тебя и папу. На днях еще буду писать, а пока – остаюсь нежно люб. тебя Майя.

Привет от Петьки, Мишки и Насти. Настурции. Танька, она – истинная красавица, то, что называется сибирская без подвоха. Я не могу на нее взглянуть ни разу, чтобы не воскликнуть: о, красавица моя!