Письмо

№ 23. 1951.15.04

Зачем, Таня, я нашел твои старые письма, которые считал потерянными. Зачем, зачем. Зачем к горлу подступает тяжелый ком. Я, вскакивая с постели – сейчас ночь – и не могу, не могу сейчас не поговорить с тобой. Пусть уже все известно и скучно, но твой образ, встающий из писем и забирает волю, и заставляет еще сильнее сцепить зубы, как я уже раз об этом говорил тебе.

Таня, дорогая остановись. Не усложняй свою прекрасную душу страданиями, не выбирай извилистого пути к счастью. Для тебя, хорошей, оно должно быть вечным. И мне очень тяжело, не потому что твое молчание можно расценить, как наставление отчуждения, а потому, что оно – повторяю в тысячный раз – уже не говорит о былом твоем гордом спокойствии, и говорит, быть может, что ты сейчас не очень счастлива.

Ну, допустим, я скоро надолго приеду в Москву. Что же мы скажем друг другу? Ничего и не надо. Твердо решил превратиться только в студента и укрепить нашу дружбу. Только дружба – святая и хорошая, а остальное – к черту. Только бы видеть тебя, но это тяжело быть с человеком, у которого душа далеко.

Еще раз поднимем голову, посмотрим далеко, далеко, минуя все тяжелое и причиняющее боль. Смотрим мы не зря, там вдали, видишь, видишь, Танечка, снова вспыхивают голубые и красные огни, они так прекрасны, что стремишься к ним всей-всей душой и очень жаль, что дорога проходит через будни, и нельзя броситься, сломять голову, сжечь крылья… Если бы началась война, я бы не повторил своей прошлой ошибки, дав себя увлечь премудростями радиотехники вместо безумного желания ринуться врукопашную на врага. Досталось бы ему, как будто он действительно виноват в том, что идти к голубым дорогам стало гораздо, гораздо труднее. Где-то гремит гром, а здесь абсолютнейшая тишина. И надо кончать и рвать письмо, как вырванное из не совсем нормального состояния души. А м.б. послать? Да еще приложить пару старых своих фотографий в качестве иллюстрации к одному из твоих старых писем, где ты говоришь о бандитской (кстати, меня в […] так и назвали) физиономии. Послать в качестве предостережения о том, что я «способен на все 100% кой-кого убить». Ты уж меня лучше не нервируй и будь хотя бы внешне ласкова. А то я за себя не отвечаю – поэтому-то и раскопал старые кадры.

До свидания. Миша.