Письмо

№ 22. 10.04.51.

Здравствуй, Майка!

Я так расцениваю ситуацию, что предана, предана, предана, ибо родная и любимая сестра мне ко дню рождения не прислала письма. 25/I получила в тот самый день, 8/III тоже получила, а 9/IV, ни же 10-го – ни ответа, ни привета – ничего. Конечно, моя ненаглядная мне прислала материальный подарок, за который я ее целую в её нежные щечки, но морально… Мне м.б. твои письма дороже злата в тыщу раз. Медведь сидит и хищно смотрит. Вот вспрыгнул ко мне на кушетку, подлое животное. Хочешь знать, что мне кто подарил? Слушай, мой кролик, лапонька. Ты ведь у меня висишь над кушеткой увеличенная со снятого Юркой «в рост» в черной рамочке с золотом. П.ч. я решила, что ты у меня самая бесценная, тебе в ней и висеть надо. Портрет очень хорош и всех знакомых поражает в самое сердце и они начинают говорить красивые и нежные слова. Ну вот. И я люблю этот портрет, а тебя – еще больше. Так слушай про подарки. Папа мне подарил сотню, немедленно пущенную в котел дня рождения. Всего стоил он мне 300 р. и было очень богато, остались горы сладкого. О пресыщенности гостей говорит то, что остались почти нетронутыми турецкие хлебцы, орехи в шоколаде и прочее. Юрка-братец подарил мне самописку, коей я пишу. Она синяя, изящной сигарообразной формы с золотой отделкой, а на самом кончике имеет белое пятнышко, которое по Юркиному признанию его и упленило. Она лежит в бархатной коробочке и имеет запасную шрубку и наконечник. Мне очень она нравится и братец мне за это мил. Блеснула Калерка: она буквально прочла мои мысли, подарив мне живой цветок в… горшке (последнее слово употребила поперев слово «вазой» после прикидки «цветок в вагоне», «цветок в газоне»). Это левкой из трех веток, белый и душистый. Мне очень хочется вывезти большой стол на дачу, а у окна поставить небольшой круглый столик с цветами, как у бабушки было в кабинете, чтобы всегда зеленые были. Еще я хочу новый абажур и занавеску. Но это отступление. Калерочка еще сделала подвиг. Вечером 8/IV, в воскресенье, она была у меня допоздна и в последнюю минуту вдруг обнаружилось, что у меня дико (на 13 петель) порвался последний капрон. 9/IV – понедельник, ничего не купишь. И вот Калерка самоотверженно подняла мне к вечеру 9-го изрядную петлю на другом капроне. Я считаю, что это серьезный прогресс в мире животных. Правда? Это было ужасно мило с ее стороны. Валька мне подарила чуть зеленоватую вазу такой формы: (см. рис.). Красивую. Я была прерада. Но Витька, Витька! Ты поверишь ли, он подарил мне подарочную коробку: духи и одеколон «Подарочные», они хороши. М.пр. они считаются хорошими духами, а мне, сперва, не понравились. У них резкий и чуть горьковатый запах, отдающий не то смолой, не то дегтем, не то лекарством. А потом все больше и больше стали нравиться и сейчас ужасно нравятся. Они не банальны отнюдь и очень свежи. Папа говорит «так себе, но уж лучше Красной-то Москвы!» У меня теперь: Кремль – одеколон почти целый, Москва духи – вчера открыла, одеколон на дне, подарочные духи и одеколон целенькие, а еще Юлька подарил вчера «Маску» духи. Ничего… А еще он мне подарил такой наборчик для ухода за ногтями, вроде ножика перочинного, а в нем вместо лезвий (подбираю слова: точило, рубанок, наждак, ну, шершавое такое, чем стачивают ногти, ну как это сказать? (см. рис.) – вот такое. Знаешь что? Напильник. Не знаю). Потом (см. рис.) ногтечистка и (см. рис.) для подрезки кожи штучка. Понял? Прелесть как хорошо! Поехали дальше. А.И. отхватила подарочек: чудесный кус драпировочной ткани, который ныне и.о. ковра над кушеткой. Гости его приняли за гобелен и были в восторге, да я и сама в восторге же. Фон у него палевый, а на нем темно-малиновый узор красивый выткан. Сразу в комнате уютно стало, и к кушетке очень подходит, п.ч. в ней темно-красного изрядно много. Девочки на работе подарили коробку тянучек, Котыч – бутылку Цинандали, Илька […] – книжку «Измена родине» и 12 ромовых баб, зело вкусных. Девочка с улицы ничего мне не подарила, но была весь вечер, и даже поздоровалась с Александрой. Ха-ха! Видишь сколько подарков! Но всех бесценнее подарок милой сестрицы, п.ч. он согрет самой искренней любовью. Поняла? Майчик ты мой! А Гриша мне ничего не подарил и забыл про день рождения и про все на свете: у него жена уехала в командировку, а тем временем Галка заболела ангиной и очень тяжело. Вчера совсем не спал всю ночь, температура доходила до 40, сегодня днем около 38. 18/IV – у Галки оказалась скарлатина, ее забрали в больницу, но сейчас ей стало лучше. Измотался он, он ведь любит ее просто страшно крепко, гораздо больше других детей. Я сама успела полюбить Галчонка, она страшно забавная и своеобразная девчонка. Я тебе писала о ней, по-моему. Но до чего же она красива! Уже сейчас в 13 лет она красавица, а ведь это возраст гадкого утенка, нескладная она, смешная. Общественница! М.пр. в день печального объяснения с Гр., когда он заставлял меня обедать с ним, а я чуть не ревела, Галка меня заставляла расхохотаться своим рассказом о том, как они делали монтаж. Коротко говоря, она все сделала и даже принесла в школу вырезки из журналов, картинки, открытки и т.д., а кому-то велела наклеить, а он наклеим все подряд без смысла, без интервалов и не обрезав рваных краёв. Она так серьезно была огорчена, показала нам этот монтаж и вздохнула: «Ну, что ж, придется самой переделывать всё». Милейшая девчонка, а хитрюга не хуже меня и так умеет играть на нежных струнах отцовского сердца! По-моему, нет ничего, в чем он мог бы ей отказать, но она очень сознательная и ничего особенного не просит. Правда, для ее роли в «Золушке» (дама в голубом) платьице-то ей сшили специальное. Нам бы, конечно, в свое время и в голову не пришло просить об этом. И вот эта самая Галка больна – очень, и Григорий страшится за нее очень, а мне и ее жаль до предела, и за него больно, но главное все же ее жалко, п.ч. он говорит, она совсем задыхается и очень плохо ей. И мама далеко… Правда, папа такой у Галки хороший, но все же мама-то лучше, когда больна девочка. Ну, дай Бог. Скоро перелом будет. Ну, Майчик, я пока пошла спать. Хорошо?

Это я писала 10/IV-51 г.