Письмо

13/XI-52. Утро. Дом.

Моя любимая!

Только что любовался твоими фото, где ты выглядишь, как живая. Волна радости, любви захлестнула, закружила, залюбила. Не надо бесконечно повторять о тех чувствах, в которых мы полностью убедились, но, Танюшенька, Танечка…Ты моя единственная, к тебе я уж сколько лет стремлюсь всею душой, тобой одной жил, живу и уверен – буду жить. Не знаю, м.б. остро вспомнились старые чувства неуверенности и сомнений в твоей любви ко мне, вспомнилось немое горе, которое стояло рядом с тобой, вспомнились годы одинокой любви, которая жила только во мне, о которой я никому не говорил – ладно, что вспоминать. Я это привожу к тому, что показалось: вот эта чудеснейшая девушка, моя мечта, моя любовь. Удастся ли нам сложить песню, полюбит ли она меня когда-нибудь, не разочаруется ли. Вспомнил про невозможность выреза твоего платья – невозможность счастья. Воспоминания приводят только большие чувства без тени лжи, обмана или игры. Поэтому я тебе о них пишу, поэтому люблю тебя, моя золотая, поэтому ты задыхаешься сейчас в моих объятиях. Любимая…

Чует мое сердце, что так будет всегда, будет всю жизнь. Никогда не смогу налюбиться тобою, нагордиться тобой, нарадоваться большому счастью, которое мне досталось.

Хорошо, Танюшенька, очень хорошо, что ты моя жена.

Твой муж.

Привет Майе.