Письмо

Вечер. 16/XI-52 г.

Милая моя!

Сейчас вечер, передают красивые песни (устроил себе передышку). На душе спокойно, думаю все время об оставшемся в Москве счастье. Знаешь, о нем посторонним людям рассказать просто невозможно. Когда меня спрашивают, я отвечаю одним-двумя словами «очень хорошо». В крайнем случае добавляю, что она, самая дорогая, так предельно проста, спокойна и величава (о том, что ты – моя королева я предпочитаю молчать: все равно никто кроме нас не поймет) и это я в ней так сильно люблю, что… - дальше я тоже молчу и только крепче сжимаю тебя в своих объятиях. Хорошо мне с тобой!

Итак, сейчас вечер воскресного дня. День прошел примерно так: встал в 6.30, до 7.15 занимался разучиванием нового комплекса зарядки, водными процедурами. Затем, около часа, писал тебе письмо. Пишу тебе обычно довольно медленно: напишешь несколько слов и призадумаешься, помечтаешь о том, что было и будет. После письма занялся завтраком (жена ведь не позаботится о том, чтобы накормить законного мужа). Слово «занялся» звучит слишком высоко, т.к. я по принципиальным соображениям не тратил и не трачу золотого времени на еду. Завтрак мой состоял из колбасы – перечислять не стоит. После завтрака мир показался мне снова милым. Почитал журнал «Литейное пр-во», книгу о кокилях и решил прогуляться в лес – день сегодня был очень хороший. Побродили мы с тобой, помолчали, полюбовались… Затем последовал обед – уничтожил (со свежим аппетитом) то, что осталось от завтрака. Далее, после сытного обеда по закону Архимеда последовала передышка в 60 мин., в течение которых я спал сном невинного младенца. Затем пошел в библиотеку, вернулся и уже 4 часа читаю об особенностях металлических форм, а еще о строении человека. Вот увлекательнейшая штука – человек! Я ведь не имею даже элементарнейших понятий по анатомии и физиологии (правда, после наших свиданий мои знания в этой области повысились резко – где ты сейчас моя золотая, любимая). А сейчас вот пишу тебе письмо. А потом буду читать о Кожухове. А потом и сейчас буду любить свою королеву. И так спокойно, сдержано и хорошо, как пишу ей эти слова. Ничего не поделаешь – люблю королеву. Твой принц.

… […][…] мы когда-то много говорили с Майей, помнишь ли ты, Майя?).

А ты была во много, наверное, иная. Но ведь это, Танюшенька, мне и нравится. Люблю тебя, Танечка, всю без исключения. Люблю тебя и такою, какой ты была все годы (за малым исключением, да и то над этим можно будет лет через 25 подумать вместе). Люблю все твои недостатки (включая и дикую сонливость), хотя предпочитал бы, чтобы их было поменьше. Вот. Это все я клоню к тому, что мне надо срочно полюбить все твои дневники, как частичку твоего «я» (хотя и прошлого) вне зависимости от светлости или черноты. При этом у меня нет абсолютно никакого любопытства. Так что давай к этой теме больше не возвращаться, высылай дневники и баста. А если ты того хочешь, то в виде особой к тебе нежности разрешаю заклеить наиболее темные места.

На сегодняшний выходной день у меня очень много планов. Давай проведем его вместе и по-настоящему. Как это удалось, напишу завтра. А сейчас буду кончать (ну и выражение!) писать. Надо оставить место для поцелуев и нежностей.

Привет Майе – пусть немедленно выздоравливает, Ирке, И.В.

Твой Миша.

Сплошные объятия и поцелуи.

P.S. Я думаю, что у нас не должно быть неотправленных писем, поэтому я прилагаю то, что под влиянием минутной слабости, написал вчера вечером.