Письмо

23/IV-52.

Дорогой папочка!

Получила только что твое письмо, чему была весьма рада, хотя и надеялась раньше, что получу его уже в больнице. Но нет, – увы! Ничего не остается, как признать вашу с Таней правоту, – конечно, теперь ясно, что нет никакого смысла вам приезжать на майские дни. Ясно также, что я была бы чрезвычайно рада вашему приезду, когда бы то ни было, в любое время после праздников, и только не надеялась, чтоб это легко было устроить. Тем более рада, раз ты говоришь, что такая надежда есть. Удастся ли устроиться и выдрать неск. дней и Тане? Буду надеяться, что удастся, и ждать с нетерпением вас обоих. Мое состояние, в общем, продолжает оставаться удовлетворительным, хотя и стало неск. хуже. Погода у нас тоже было испортилась, а топить перестали, т. что мы мерзли. У меня разболелись зубы, но сейчас, слава Богу, уже прошли. Сегодня опять выглянуло солнце и стало тепло, – настолько тепло, что люди во дворе работают совсем без пальто. Я же могу выходить только в шубе, – след., в такую погоду вообще не могу, и с завистью гляжу в окно и нюхаю воздух в форточку.

Должна сказать также, что, несмотря на приличное самочувствие, такое «нарушение графика» мне чрезвычайно надоело и я уже сама не знаю, будет ли когда-нибудь конец? Предшествующий опыт человечества говорит, что должен быть, но я лично в этом уже не вполне уверена.

Рада, что у вас уже начали ремонт. Но, что же вы будете делать, если «отсидеться» не удастся? Планируемые мероприятия по улучшению квартиры, конечно, хороши, но что касается изгнания всех печей, то мне немного их жаль. Центр. отопление вещь прелестная, мы наслаждались им эту зиму и оценили его вполне, – но было 2 раза, что оно ломалось, и тогда мы были очень рады, что у нас 1 кв. м. площади занят ненужной обычно печкой. Да и сейчас рады ей, – вчера топили целый день и зато блаженствовали, – единственные во всем общежитии. Студенты же лязгают зубами и воют (т.е. выли до сегодн. дня. Сегодня-то тепло.). Правда, у вас есть «резерв» в виде газа. Но м.б. все же стоило бы хоть одну печку сохранить ради перестраховки? Жаль, что не удастся у Тани сделать паркет, чудная это вещь. Тут, кстати, он есть, – зимой укладывали паркетом коридор в ин-те. Но где и как его добывали, не знаю. М.б. тоже для частных лиц и недоступно. Ну, и то хорошо, что хоть доски сделают. Только бы не сырые, а то съёжатся они потом, и станет пол вроде нашего, – кривой, косой, щели в см шириной, из 4-х ног стола одна обязательно висит так, что под нее подставляем целую пробку от шампанского и т.п. А в твоей комнате пол не будет улучшен? Он ведь тоже не блестящий, хотя и паркет.

Что касается наших планов на лето, они пока не очень определенны. Наиб. определенным явл. то, что ничего дорогостоящего замышлять не придется, равно как и связанного с дальними дорогами. Возможно, что в июле нам обоим придется поработать на заочном, – я ведь там «числюсь» и ради сохранения стажа должна заработать соотв. количество часов. Правда, значит. часть я выполнила на проверке контр. работ, если учесть бюллетени, то м.б. этим можно бы и ограничиться, – ну, еще перед летней сессией будут контрольные. Но если все будет хорошо, и я буду здорова, и дитё, то почему бы и не поработать. За зиму я засиделась дома страшно. Опять же, и финансовая сторона дела. Все деньги, кот. удавалось выкраивать, мы вкладывали в оборудование жилья, а сами остались в значит. мере раздеты, необходимы шубы, а мне также и пальто, не говоря о вещах более мелких. Это стоит больших денег, которые с потолка (в лице, скажем, выигрыша) вряд ли свалятся, хоть мы об этом и мечтаем на досуге. П.Г. обязательно нужно будет съездить в Нсиб. повидаться со своими стариками, – вести оттуда приходят не особенно бодрые, что и не мудрено. Оба они часто болеют, отец лучше, – продолжает работать и м.б. этим держится, а мать сильно сдала. И при нас она была уже оч. дряхлая, а сейчас, пишут, еще больше одряхлела, засыпает на ходу, сидя, стоя, 2 раза чуть не сгорела, задремав у плиты, – на ней загоралось платье, а она не замечала… Они зовут нас «всех втроем», но об этом, разумеется, не м. быть и речи. Одному же ему съездить обязательно следует, откладывать уже не приходится. Мы думаем (пока еще оч. приблизительно и ориентировочно), что лучше всего ему выехать в конце июля, чтоб к сер. августа вернуться. Мне же это время было бы оч. приятно провести на даче с тобой (а м.б. и с Таней?). Вероятно, много своб. времени будет у нас и в июне, – мы могли бы в это время приехать вместе туда, и посмотреть, и оборудовать что надо. Но я, признаться, немного боюсь загадывать вперед, памятуя известную укр. пословицу: «не кажи «гоп», пока не перескочишь». Так что, ежели, все будет хорошо, надеюсь, что мы еще поговорим обо всем этом лично.

Ты спрашиваешь, как у нас с продуктами. Да плохо. Я, кажется, уже писала Тане про поразившую нас религиозность тульского населения: ни с чем подобным мне нигде и никогда не приходилось сталкиваться. В прошлом году, напр., здесь «додумались» до того, что перед пасхой стали во всех гос. магазинах продавать не просто даже куличи, а куличи с православным крестом на макушке. Это нам рассказала (с грустью: увы, мол, это в прошлом году было, а в этом вот не продают!) наша бывшая Дульцинея. А когда П. спросил об этом у одного из почтенных членов нашей кафедры, тот ответил: «ну, конечно! Ведь не каждый человек имеет возможность сделать это сам!» В бане огр. процент моющихся «увешан крестами», причем это люди самого разного возраста, и старики, и дети, и молодежь, и мужчины, и женщины, и рабочие, и интеллигенция. Когда я лежала в больнице, мне прямо-таки устроили обструкцию, когда я осмелилась в сочельник и на рождество заниматься рукоделием. Сначала больные, а потом и нянечки – и бранили, и стыдили, и стращали и чуть силком не вырывали из рук тряпку. Характерно, что я при своем мнении была в единств. числе, хотя в 3-х смежных палатах было около 30 чел. самого различного общ. положения. Так что пасха тут – великое событие, более значительное, нежели майские праздники для б-ва населения. По этому случаю уже за неделю магазины начали бешено опустошаться. Первыми подверглись разграблению молочные и др. магазины, торгующие молоком. На творог перегоняли по 3-5 л молока на брата даже малоимущие в лице здешних вахтерш и уборщиц. Потом подчистили мясные, – исчезло все, до дорогих колбас включительно. Ну, затем и всё прочее. До этого было хорошо, т. что благами снижения мы чуточку успели попользоваться. Было в своб. продаже даже слив. масло, – его было так много, что я взяла лишь ½ кг, кот. давно съедено, – увы! А сейчас на витринах красуется только сыр рокфор, – его даже я без масла не особ. склонна поглощать, а б-во покупателей, по признанию продавщицы, у кот. я взяла 200 гр., – при взгляде на него возмущенно отплёвываются: загубили, мол, добро, сгноили, а теперь дураков ищите!

Я не теряю надежды, что положение улучшится. К 1 мая обязательно выкинут новые товары, жаль только, что мне не придется ничего добыть и запасти в эти щедрые дни. На дорогую половину в этом отношении, увы, надежда плоха: вряд ли есть для него занятие более ненавистное, нежели хождение по продуктовым магазинам и тем паче – стояние в очередях. В такой ситуации он готов хватать что угодно, лишь бы вырваться из очереди. И даже честно выстояв очередь, все равно что-ниб. спутает и купит совсем не то, что надо. Ну, авось и после 1 мая в магазинах что-ниб. будет. Да и на рынке тоже. Но вот достать тут хорошего вина, – на это надежда слабая. Приличные вина есть, – портвейны кое-какие, доллар, малага, кое-что из сухих, – после Томска, где были лишь наливки и шампанское, это роскошь. Но «тонкорунных», – муската и т.п., конечно, тут нет. Их, вероятно, не легко найти и в М., но если бы тебе когда-ниб. попалось что-ниб. такое, ты вспомни о нас, грешных, и приобрети на нашу долю, ладно?

Что касается аспирантской лихорадки, то опять же, могу лишь посочувствовать платонически бедному Ал. Ив. Значит, 13 душ – и ни одной диссертации. Впрочем, меня-то этим не удивишь.

Что касается моих диссертационных дел, то я приняла такое решение, – если, опять же, все будет благополучно, – как только приду в норму и получу возможность работать, как все люди, – на месяц засяду в Ленинку и приложу все силы к тому, чтобы втянуться снова в это дело. Разберу все, что у меня есть, перечту, что появилось новое и т.п., – т.е. со всей возможной честностью перед об-вом и в 1-ю оч. перед собой постараюсь преодолеть неприязнь и отвращение к этой р-те, найти новые пути, чтоб выйти из тупика. Но если этот месяц покажет, что сделать этого я не могу, – тогда я брошу всю эту кучу бумаг в самый старый из чемоданов и постараюсь забыть о его существовании, а сама займусь ч.-н. другим.