Письмо

21.II.50 г. № 7.

Дорогая Танька!

Я уже бросила тебе открытку с беглым сообщением о том, что я добралась до Ленинграда. В целом, мне не приходится жаловаться на недостаток в моей жизни элемента авантюрного. Путешествие мое было презанятное. Два раза меня пытались ссадить с поезда, но благодаря Богу и благородному рыцарю Володе – я в Ленинграде. Что же дальше?

Вот уже полтора суток я тут живу. Жилья мне не дают ни в институте, ни в доме учителя, несмотря на внушительные бамашки. Обосновалась пока у Игоря. Что дальше – ну, Бог даст день, научит и как провести ночь.

Теперь о главном. В Л. его нет. Приедет числа 1-3 марта. История поисков – тоже Шахразада. Игорь был у его жены. Говорит, похожа на домработницу. Да ведь разве от этого легче? Пока он ходил туда, а я ждала на улице, со мной чуть не сделалась истерика. Что делать дальше? Опять проклятая неизвестность. Мчаться в Г. – нельзя до письма оттуда. Прошу (в смысле умоляю) – как только придет письмо – вскрой (сама) и если что-нибудь там будет, для меня важное, – а что для меня важно, ты, конечно, поймешь, – в ту же полночь заказывай разговор с Л., № Ж(Некрасовская)- 2-41-37. Этот телефон записан в телеф. книге на Игоря. Если же ты найдешь, что смысл письма все равно ничего не прояснит в моем положении – то отправляй его мне по почте, тоже немедленно, – запасись заранее конвертом с маркой – на известный тебе адрес Л., Главпочт. до востр., или на адрес Игоря – Л., ул. Каляева, д. 14, кв. 40, ему для меня. Умоляю, и таки умоляю – немедленно! Вдруг он напишет в смысле, чтоб я приехала? А Ефимов – в смысле, что не надо? Хороша я буду, когда примчусь, не зная последнего обстоятельства… «… и душа моя сгорела от любви»…

Ой, Танька, милая, знала б ты, как я его искала! По адресному столу, потом Володя мужским голосом в справочную АТС звонил (хотя она и излишне).

20.II. Продолжаю письмо уже в библиотеке. Сейчас, просматривая одну статью, я вдруг вспомнила ужасную вещь: незадолго до отъезда я дала Кате (Ек. Борисовна) Шумяцкой конспект диссертации Баранова о Щедрине, – и не взяла. Он мне необходим. Ее телефон в книге записан. Позвони ей и попроси немедленно выслать по адресу: Гомель, Кирова, 167, Пединститут, Деканат литер. факультета, Карповой М.И., или нет. Лучше Тимошковой Любови Ефимовне, вдруг я задержусь в Ленинграде.

Вечер. Весь день просидела в Щедринке, уже четверть 10-го. Книги здесь получить еще труднее, чем в Ленинке, т.что первый день не особенно продуктивен. Но судя по всему (пока) работы (которую нельзя сделать в М.) очень много. Буду заниматься, вероятно, параллельно в Пушкинском доме и в Щедринке. Встретила тут одного товарища, кот. в Томске читает спецкурс по яз. Щедрина. Обмениваемся опытом и вместе рыщем по библиографиям. Обедала тут в Щедринке, – не в пример Ленинке, тут есть столовая для читателей. Ела суп рисовый молочный вкусный, и сосиску с тушеной капустой (неважнец). Пиши побольше. Тут все-таки не Москва, хоть и не Гомель, разумеется. После Ленинки в Щедринке чудно, хоть и неплохо. Темновато немного. Тут свободно продают перья Союз, купила 7 штук, скажи Зинке.

Ну, что же, надо кончать, да еще статейку другую просмотреть. В целом – грустно. Сижу, и все мне кажется, – подниму голову и увижу его. Но так как – увы – и головы не поднимаю.

Целую! Купила марок на 5 р., буду писать много.

Впрочем, смотри сама, ты вумная, и должна вникнуть. Не забудь написать про Полянского – что он такое?

Марку шлю сама.

И еще десять раз целую тебя и всех, ибо нежно всех (и тебя особо) люблю.