Письмо

16 окт. 61 г.

Здравствуй, дорогая Маюша!

Ты хотела, чтобы за низкими материями твоего письма я уловила высокий полет души. Но я уловила только одно – беспредельную усталость. Увы, она мне слишком знакома по собственному опыту. К тому же я хорошо понимаю разницу между Москвой и Тулой, четырьмя и шестью членами семьи, двадцатью и шестьюдесятью метрами площади. Тут не то что устанешь, а просто ошалеешь. А если добавить еще болезни, то пожалуй и жить не захочется…

Но будем все же надеяться на лучшее, в применении к тебе – на поимку рабыни. А для меня и той надежды нет, решили обходиться своими силами. Конечно, не из соображений экономии, а потому, что общение с домрабой требует больше нервов и мучений, нежели самостоятельное ведение хозяйства.

Дома у нас все благополучно. Оксана обнаружила два дарования. Во-первых, к музыке. В детском саду твердят, что у неё очень хороший слух и надо учить её в музыкальной школе. Но для этого нужен инструмент. Можно было бы подвесить его в «большой» комнате к потолку, примерно между письменным столом и диваном, но я боюсь, что это стеснит и без того ограниченную свободу передвижения. Да и девочке будет трудно заниматься. Иного же места в комнате нет. Второе блестящее дарование Оксахи относится к иной отрасли искусства – симуляции. Недавно она разыграла приступ острого аппендицита, а сейчас сидит дома в связи с «болью в ухе», которую однако не удается обнаружить не только по объективным признакам, но и по её поведению. Она ходит, гуляет на улице, шалит, поет и т.д. К сожалению, это не мешает детскому саду не брать её без справки от ушного врача, последний же принимает лишь 3 раза в неделю, причем именно в мои явочные часы.

Оксашка в основном научилась читать, вернее находится в фазе чтения афиш и вывесок. Это доставляет ей истинное удовольствие.

Алёнка по-прежнему живет на тройках, изредка получает четверки, но до пятерок не поднимается. Обе учительницы – классная и домашняя – говорят, что способности у нее хорошие, схватывает легко, хорошо понимает. Но все губит рассеянность, несобранность, невнимание, копушество.

Каждое утро по 30-40 минут занимаемся с ней лечебной гимнастикой. Вечером через день – соляные ванны. Два раза в неделю – вливания витамина В-12. Стараемся как-то вытащить её в люди. И, пожалуй, какой-то результат достигается. Во всяком случае, из санатория она вернулась сильно окрепшей.

Стараемся в какой-то мере пользоваться достижениями современной культуры, раз уж ради неё мы держимся за Москву и теснимся на своих 20 метрах. После возвращения из США были в театре раз пять. Больше всего мне понравился спектакль «Вид с моста» по пьесе Артура Миллера. Кажется, я тебе о нем уже писала. Вот уж шекспировские страсти, только на современной почве. Еще мы видели «Время любить» – милый непретенциозный спектакль без подтекстов, и «Верю в тебя» – пьесу-сказку с тремя действующими лицами, и сплошным подтекстом. В театре Маяковского посмотрели новый спектакль «Украденная жизнь» из японской жизни. Это, пожалуй, единственная неудача из всех последних посещений театра. Для нас, советских, идея пьесы слишком примитивна, хотя в Японии она, быть может, и звучит патетически. Заключается она в том, что стяжанию и умножению богатства отдавать свою жизнь и жертвовать любовью нецелесообразно. Наконец, в филиале МХАТа видели Алешинскую «Точку опоры», о зазнавшемся новаторе. Тема вроде бы избитая, но поставлено свежо, остро, с хорошими находками и смотрится с большим удовольствием. Особенно хорош Грибов в центральной роли отца новатора – рабочего Шипова. Он просто «монументален», но не в духе культа личности, не ходульно, а как весьма оригинальная и жизненная личность. Причем эта духовная оригинальность и сила дается в органическом слиянии с внешней затрапезностью и обыденностью поведения. Мне кажется, этот образ – большая удача Грибова. Но я и вообще люблю его.

Да, забыла еще «Фому Гордеева» у Вахтангова. А это – один из самых сильных спектаклей. Фому и его отца играли отец и сын Абрикосовы. Играли очень хорошо, но вот внешне сын чуть-чуть подкачал. Фома ведь был красивый, а этот – нет. Но в целом получилось, как говорят критики, «широкое полотно…»

Теперь у нас остались только билеты в филиал Малого на «остров Афродиты». Я эту пьесу читала, и она мне очень понравилась. Ее можно великолепно поставить. Кажется, она так и поставлена, т.к. еще в прошлом году достать на нее билеты было невозможно.

Вообще надо сказать, что в отличие от кино, театр переживает пору расцвета. Во всех тридцати театрах – масса премьер и подавляющая часть их – смелые, современные, радующие. Поэтому мы и стремимся обстричь купоны с этого явления. Но может быть лучшее из того, что мы видели, это все-таки фильм. Французский фильм «Ноэль Фортюна». Не знаю, шел ли он у Вас и видела ли ты его. В Москве он шел только в Ударнике, а сейчас не идет нигде. Но он уже был дублирован, следовательно, куплен. Если у вас идет и ты не видела – посмотри обязательно, а я прямо-таки жажду увидеть его еще раз. Там надо ловить каждое слово и каждый жест. Ну, а если не видела, расскажу, когда увидимся.

Твой памфлет нам всем очень понравился, прежде всего потому, что он выражает наши общие мысли и чувства. Но отредактирован он пока не идеально, видимо ты торопилась. Если поработать еще немножко, будет произведение искусства. Разумеется, его никто не напечатает, но как капля, точащая камень, он сыграет свою роль. Говорят, что Стариков (и обе редакции) получают со всей страны тысячи возмущенных писем, а Евтушенко – обратных. Так что твой труд «вольется в труд твоей республики».

Сегодня мы всей семьей едем на 2 дня в Зевиево. Посмотрим, что и как. Может быть отправим Алену на зимние каникулы. Везем рюкзак продовольствия и вкусных вещей.

С работой у меня ни шатко – ни валко. В ноябре надо сдать окончательно. Надеюсь сделать, но приходится трудиться очень интенсивно.

На ноябрьские приволочем побольше еды, прежде всего постараюсь насчет яиц и колбасы, а это уже завтраки и ужины. А обедать, как бы это ни было скверно, будем на сторонке. Как-нибудь сладим, не горюй. Если есть более конкретные пожелания насчет жратвы – напиши. Кстати, есть ли у Вас «лечо», венгерский том. соус с перцем? Если нет – мы привезем. Крепко целую тебя и всех ваших. Твоя Таня.

Продолжение следует 17 октября.

Вчера вернулись из Зевиева. В общем, съездили хорошо, но я почему-то страшно устала, до ненормальности, а Алёнка и вовсе заболела. Ее все время рвало, и она большую часть времени лежала и скучала. По-видимому, укачалась в автобусе, а потом еще на качелях в деревне.

Посмотрели, что такое престольный праздник. А это – сплошное питие с раннего утра и до поздней ночи. Так как мы «питухи» плохие, тем более в отношении самодельных изданий, то проиграли вдвойне. С одной стороны, не завоевали морального авторитета свойских парней, а с другой стороны поплатились неважным самочувствием из-за того, что все-таки выпили. Я вчера приехала прямо-таки больная, даже температуру мерила, так меня трясло всю и ломало. Думаю, что на зимние каникулы Алёнку в деревню не пошлём, уж очень она не приспособлена, заболеет она там вместо поправки.

Серьезные сомнения возникли у нас и относительно поездки в Тулу на ноябрьские праздники. Безумно утомительные эти путешествия с детьми, а главное для них, детей, вместо пользы получается только вред. Аленка объективно очень слаба и нуждается в хорошем присмотре и уходе. Причем в связи с её повышенной утомляемостью праздники должны приносить ей особенно полный отдых. Но если мы не будем спускать глаз с детей, то нельзя будет морально общаться с Вами, а если проводить время с Вами, то дети будут в забросе и захудании. Алёна в деревне за 2 суток почти ничего не ела, и вернулась в Москву такая бледная и страшная, что смотреть грустно.

Мишка вчера заявил, что решительно возражает против поездки в Тулу. Под влиянием предельной усталости от Зевиева я с ним согласилась. Возможно, что время внесет свои коррективы, но не знаю. Тем более, что и для Вас, прежде всего для тебя, наезд такой шатии – это дополнительная нагрузка. Оставлять же ребят в Москве нам не с кем, да мы бы и не пошли на это, п.ч. наемный труд – это чистая гадость.

Вам всем привет от Нюши, Степана и всех родичей.

Такожды и от нас.

Забыла я тебя поздравить с новой-то квартирой, ну вот теперь поздравляю горячо и желаю сделать её уютной и милой.

Крепко целую. Пиши. Твоя Таня.