Письмо

Пекин, 26 ноября 55 г.

Дорогой папочка!

Только что получила твое письмо, написанное по возвращении из Киева. Очень рада, что тебе, наконец, удалось отдохнуть. Хотя отдых оказался и не тем, который планировался, но он был приятным, – следовательно, надлежит радоваться. Завидую тебе, – мне давно очень хочется повидать Киев, посмотреть своими глазами, во что превратился Крещатик, Фундуклеевская – Ленина, как теперь выглядит ул. Чкалова (для меня он остается Гершуни), б. Подвальная, Еврейский базар и все остальные родные места. В воспоминаниях Киев кажется мне лучшим из всех многочисленных городов, где мне приходилось бывать и живать. Конечно, очень хорош и Ленинград, но оба они настолько разные, что не могут затмить друг друга и соперничать между собой. В моих жизненных планах твердо записано побывать и там, и там, – но когда еще удастся осуществить эти планы, этого не дано знать жителям грешной земли.

(Купила новую ручку, заплатила дорого, но никак не могу сказать, чтоб покупка была удачной – вынуждена вернуться к старой, не весьма казистой, но зато удобной.)

Я сегодня оставлена на дежурство с ребятами, – П.Г. на заседании, а тетя Тоня поехала в город. Ребята мирно пасутся на полу, рычат друг на друга и усиленно стараются расшнуровать мои ботинки. Так как этого занятия им хватит на известный отрезок времени, я надеюсь, что успею написать если не все письмо, то хотя бы приличную его часть.

Ты очень соблазнительно пишешь о даче. Если действительно в скором времени там будет электричество, то она приобретет почти все качества христианского рая, – надо будет тебе только принанять Петра Григорьевича в качестве привратника. Если ты положишь ему за это целковых 300 в месяц, он, я думаю, согласится. Он еще в Томске мечтал сменить профессию и переквалифицироваться на лесника, – ну, а где лесник, там и привратник, тем паче, ежели райский привратник. Ты только заранее ему напиши, чтоб он успел отпустить бороду, – иначе, какой же он будет апостол?

Не знаю, когда нам удастся воспользоваться твоим гостеприимством. Вопрос о нашем возвращении для нас самих остается неясным, да и между нами нет полного единства мнений. Я в этом отношении стою на той же т. зр., что и ты, – т.е. предпочла бы ехать зимой, чтобы не мучиться от жары. П.Г. предпочитает ехать летом, п.что летом удобнее возвращаться на работу, – на новый уч. год – никого не придется вытеснять, – и еще потому, что за летние месяцы он надеется отремонтировать нашу тульскую фатеру.

Только что вернулся П.Г., – после заседания он съездил в город и привез от портного новый костюм, – синий, габардиновый. Пиджак получился оч. хор., а брюки мне не очень нравятся, но он сам доволен, – что и требовалось доказать. Хочу взять с него пример и заказать такой же. А как ты мыслишь относительно коричневого габардина? Нравится ли тебе этот материал – или ты предпочел бы метро или люкс? Думаю, что выполнить твой заказ нам будет нетрудно, т.к. вещь эта вполне транспортабельная. Что же касается пожеланий Ал. Ив., это гораздо сложнее по ряду причин, и очень сомневаюсь, чтобы это могло оказаться реальным. Во всяком случае, если мы будем возвращаться летом, то обещать ей я ничего не смогу. Если будем ехать зимой, а летом П.Г. будет в Союз в отпуску, то тогда лично вы с ним поговорите и решите, что можно сделать, что имеет смысл, что нет, и чего ей желательно.

Сейчас мы для себя ввели план, которому и стараемся следовать. В него вошел и твой отрез, и вещи для новосибирцев, и кое-что для Тани. При нашей теперешней занятости без плана ничего не выходит, деньги текут, продумывать систему трат каждый раз невозможно. Поэтому мы и составили единый план. Но самым целенаправленным человеком оказалась из нас тетя Тоня. Она купила себе тройку, сшила костюм, зимнее пальто, шьет летнее, купила черную шубку под котик, но не кролик, а что-то более осязаемое, какой-то таинственный зверь мулун, о коем известно лишь, что это не коза и не кошка. Это ей повезло, п.что таких шуб тут почти не бывает, надо ловить. Я тоже хотела бы купить такую же, но мне очень трудно выбирать время.

Девицы наши растут неплохо. Правда, они не могут похвастаться такими успехами на Федин Игорёк – разговаривать они только-только начинают и речи их еще весьма темны и загадочны, – но, тем не менее, они очень забавные, веселые и здоровые малышки. Оленька попрежнему впереди по развитию, у нее довольно богатая фонетика и какое-то подобие своего языка, а понимает она всё решительно, на некоторые вопросы отвечает вполне разумно (Это кто? Кто тебе дал? Хочешь есть, спать? И т.д.). Зато Таня лучше овладела искусством садиться на горшок, штаны ее всегда сухие. А Олька прекрасно понимает чего от нее хотят, но не желает слушаться. Очень забавно бывает, когда она провинится, обольет штаны, а Танька сначала бежит к старшим жаловаться на нее, а потом начинает и ругать по-своему, лепечет что-то, причитает, руками машет и показывает на горшок. Ирка играет с ними в целом, я бы сказала, неплохо, но подчас и обижает их. Она упряма и не очень послушна, но ладить с нею все-таки можно. Очень редко только я их вижу – утром уезжаю, когда они только встают, приезжаю на обед в половине первого, а они ложатся в 12. Уезжаю после обеда в пол 2-го, а они встают только в 3. Вечером возвращаюсь в начале 7-го, а в пол 8-го они уже ложатся. Так что только час с небольшим я могу их наблюдать.

Вот таковы наши семейные дела. Мы сейчас с П.Г. даже и то не часто видимся, только за обедом.

26/XI-55.

Теперь хочу перейти к другому вопросу, – «про навуку». Работа наша продолжается с [обычной] напряженностью. Пока еще мы всё занимаемся [программой]. Только сейчас, в обеденный перерыв, я привезла с собой, наконец, все материалы, необходимые для оформления 1-го варианта всей программы для сдачи ее в печать. Они уже почти оформлены, надо только еще раз все цифры проверить, подвести баланс – и с богом… До обсуждения еще будет 3 – 4 дня. Надо было бы отдохнуть, но дело не ждет. Завтра д.б. отпечатан наш словарь – как только он будет готов, надо садиться за правку, уточнение групп, выяснение всяких неточностей и т.д. Но эту работу я могу делать и дома, по вечерам, чтобы ездить в ин-т 1 раз в день. Это будет работа, уже непосредственно направленная на подготовку учебника.

2/XII-55.

Три дня назад получила бандероль с твоим подробным и очень важным для меня письмом и с машинописными материалами по средней школе. Я все это прочитала трижды и сейчас продолжаю изучать и обдумывать. В этом письме только могу выразить большую благодарность, а конкретный разговор придется отложить до след. письма, которое начну писать, скорее всего, в воскресенье, т.е. послезавтра. А сейчас, – т.е. через час, – будет обсуждаться моя программа. Вот тогда сразу и буду писать обо всем, что скажут товарищи и что мне самой продолжает оставаться неясным (а таких вопросов все еще немало).

Буду ждать с таким же нетерпением, как этого письма, других обещанных материалов. Высылай, по возможности, всё, что может иметь отношение к нашей работе.

3/XII. Боюсь, что, приписывая в день по неск. строк, продержу письмо еще целую неделю. Поэтому сейчас лучше отправлю, что есть! Крепко целую тебя. Большущее спасибо!

Любящая тебя Майя.