Письмо

15 апреля 52 г.

Дорогая Танюша!

Как видишь – дни идут, а у меня никаких «качественных сдвигов», «взрывов» и «скачков» не наблюдается. Уже 15 апреля, и всё по-старому. Давно прошел назначенный томской врачихой срок, сегодня истек и тот, кот. наметили здесь в больнице. Только что ходила в консультацию, продлили мне бюллетень до 24.IV, – и я, в самом деле, начинаю верить в реальность этого срока, ибо, как на смех, чувствую себя по-прежнему прелестно и никаких признаков не наблюдаю.

Из вышеизложенного следуют выводы: если я пробуду дома еще 2-3 дня, то вопрос о том, чтобы приехать нам в М. на майские праздники отпадёт сам собой: в самом идеальном варианте, на кот. надеяться трудно, срок пребывания в больнице 8-9 дней. Если же назначенный сегодня срок окажется реальным, то, увы, не только ехать никуда не придется, но наоборот, не придется даже быть дома. Все это меня, конечно, огорчает.

Я теперь хожу, гуляю по улице кажинный день, наслаждаюсь солнечными весенними днями, жарюсь в своей [шубе], вылезти из нее абс. не во что, а мужчины уже, на зависть мне, многие ходят в костюмах) и с грустью поглядываю на отправляющиеся в М. красные автобусы. Не сомневаюсь, что сейчас я бы даже выдержала такое путешествие, имей оно какой-нибудь смысл. Но как раз смысла-то и нет, ибо уж теперь-то мне надо рожать тут, где я лежала и где находилась под наблюдением.

17.IV. Позавчера письма дописать не успела, – прервала его, дабы написать особливо папе, рассуждая при этом, что нужные сведения он тебе сообщит, если я бы не успела 2-х писем написать, а с тобой нам договориться легче и ты не обидишься, что письмо адресовано не тебе лично. Но по-видимому, успею и папе и [……]. Полагаю, что письмо папе уже получено и ты в курсе моего (т.е., разумеется, «нашего», во мн. числе) предложения, чтобы вам с папой приехать к нам. В твоем согласии я не сомневаюсь, у тебя ведь был такой план с самого начала, – попытайся сагитировать и папу!

Но теперь меня все больше начинает тревожить мысль, что на 1-е мая мне придется лежать в больнице. Ведь вот еще 2 дня прошло, и все остается по-прежнему! Это будет очень обидно, – тогда и второй план сорвётся. Ты на всякий случай подумай, нельзя ли тебе хоть после мая тогда уж будет приехать? Ведь мне тогда в М. ехать тоже будет много труднее – одной сразу нельзя… И вместе приехать в рабочее время опять же трудно. Словом, нехорошо это получается.

Кстати, сообщи, пожалуйста, как у тебя получается с выходными, – сколько дней оказывается свободных? На сколько дней (в случае, если я все же успею вернуться домой) можно ждать тебя, и насколько – папу, ежели он решится приехать? (А почему бы ему и не приехать? Объективно ведь ничего страшного, – в Загорск поездом почти столько же ехать!) Я тебе уже сообщала, а сейчас еще раз напоминаю: у нас теперь есть матрац пружинный, кот., учитывая наличие сетки на кровати, в любой момент может быть снят и поставлен на пол или на стулья в качестве отдельного ложа; есть байковое, достаточно теплое одеяло. Есть, наконец, шубы и мамелфино байковое одеяло довольно приличного размера. Так что, думаю, с ночевкой вполне можно устроиться вчетвером, особливо, если ты захватишь еще и байковое своё серое.

Ежели, всё выйдет хорошо, то у меня будет к тебе ряд просьб и поручений, – их исчислять сейчас не стоит, тогда уж ближе к делу, или из больницы напишу, или по телефону договоримся. Тут в связи с активно празднуемой туляками пасхой, из магазинной всё исчезло, – перед 1 мая, конечно, появится, но я-то ничего купить уже не смогу. Вот 19/IV будет получка, посмотрим, сколько дадут и ассигнуем на сие какую-ниб. сумму, и в зависимости от твоих указаний или переведем телеграфом, или, если у тебя найдется наличность, возместим на месте. И еще вторая просьба – уже не купить, а ссудить. Среди моих многочисленных и роскошных туалетов нет ни одного платья и ни одной блузки с разрезом спереди, каковой фасон мне, надо надеяться, будет абс. необходим. Я же, как ты, опять-таки, можешь догадаться, на данном этапе своего существования бессильна что-либо в этом направлении предпринять. Материалы на простенькое платье и на блузку у меня есть, – те же штапели, – тот, кот. ты видела, 3 м., – пущу на блузку, а новый – на платье. Но шить и даже отдавать сейчас невозможно, а если после 1-го отдать, то готово будет через месяц. Посему, ты погляди, не найдется ли у тебя чего подходящего на этот срок? Будешь ли ты носить, напр., штапельную розовую блузку от бордового костюма? Ты говорила, что она как-то неестественно вытянулась или еще что-то с ней случилось, но м.б. она все же годится? Фасон у нее, кажется, подходящий, хотя я и не помню точно. Кроме нее я, пожалуй, не помню ничего такого и среди твоих туалетов, но бог его знает, – вдруг что-ниб. откопается? В магазинах тут тоже ничего нет подходящего, – крепдешиновые за 300 р. на сей предмет и же отнюдь не пригодны. Если в М. есть, это было бы, пожалуй, лучшим выходом, но рискованно покупать заочно, ибо не знаю, какой мне теперь понадобится размер, – я и раньше-то носила разные, от 44 до 48.

Ну вот, кажется, на данном отрезке времени деловые вопросы все. А что касается неделовых, то они в большинстве случаев сугубо нелюбопытные, ибо что у меня сейчас может быть любопытного? Посему я письмо кончаю и жду от тебя вразумительного ответа. Опять же, – чем черт не шутит, – м.б. я еще успею таковой ответ получить? Рассказывали же в больнице про одну гражданку, которая родила по истечении 11 месяцев, – почему бы мне не последовать ее примеру и не походить еще месячишко? Видно, здорово подействовал твой прожестерон. Или может она там приросла как-ниб. к костям или еще к чему-нибудь? Недоумеваю.

Привет тебе от моих домочадцев. Суффикс только что сожрал грамм 300 мяса (оно начало чуть подпорчиваться, и я его срезала), сожрав, развалился на полу брюхом кверху и зажмурился с видом полного блаженства, – но… стоило мне выйти в умывальник за водой, как он мгновенно проснулся и по возвращении был застигнут мной за пожиранием еще одного, украденного, куска. За сие он получил по носу нахлобучку, но не обиделся, даже не мяукнул, а с чувством скорбного достоинства удалился на укушету, где и продолжает ныне прерванный вышеизложенными похождениями сон.

У нас перестали уже со вчерашнего дня топить и, конечно, стало холодно, мы ведь уже избаловались. Я снова залезла в байковый халат, кот. было сменила на сатиновый, и не могу сказать, чтоб мне в нем было жарко, – скорее наоборот, – пожалуй, сейчас заберусь под одеяло. А через полчаса придет дорогая половина, накормлю ее обедом, и пойдём гулять, заодно и отправим тебе это письмо. Вот.

Ну ладно. Целую тебя в щечку, также папу, и, пребывая в благодушном настроении, кланяюсь прочим жильцам вашей квартиры. Надеюсь, что в след. письме уже смогу передать также привет от Мамелфы. Когда я посл. раз, 15/IV, была в конс., то как всегда ожидая очереди сидела в коридоре и болтала с бабами, и разговор шел вокруг того, какие разные уроды и вообще со всякими дефектами рождаются, с красно-синими пятнами, с 4 или 6 пальцами, вообще без пальцев, а с ручками до локтя только и проч. и проч., и я теперь все боюсь, вдруг урод какой родится?

Ну, всё. Еще раз целую и остаюсь нежно любящая тебя родственница МКарпова, так и не переменившая паспорта.